Интересные цитаты
-
Ад — самое многочисленное сообщество христиан...
Ад — самое многочисленное сообщество христиан.
-
Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя...
Так называемые парадоксы автора, шокирующие читателя, находятся часто не в книге автора, а в голове читателя.
-
Настоящее — вот всё, чего можно лишиться, ибо только им и обладаешь...
Настоящее — вот всё, чего можно лишиться, ибо только им и обладаешь, а никто не лишается того, чем не обладает.
-
— А мне насрать, — сказал Геннадий. И бармен выполнил заказ.
— А мне насрать, — сказал Геннадий. И бармен выполнил заказ.
-
Если не желаете нажить себе врагов, то старайтесь...
Если не желаете нажить себе врагов, то старайтесь не выказывать над людьми своего превосходства.
-
Благородный муж прям и твёрд, но не упрям...
Благородный муж прям и твёрд, но не упрям.
-
С Россией всегда так: любуешься и плачешь, а присмотришься...
С Россией всегда так: любуешься и плачешь, а присмотришься к тому, чем любуешься, так и вырвать может.
-
Улыбнись, и может быть, завтра ты поймёшь, что жизнь...
Улыбнись, и может быть, завтра ты поймёшь, что жизнь всё ещё имеет смысл.
-
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моём...
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моём лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я её отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей её половины.
-
Если бы человек создал человека, ему было бы стыдно за свою работу...
Если бы человек создал человека, ему было бы стыдно за свою работу.