Я прекрасно знаю, что такое время, пока не думаю об этом. Но стоит...
Я прекрасно знаю, что такое время, пока не думаю об этом. Но стоит задуматься — и вот я уже не знаю, что такое время!
Я прекрасно знаю, что такое время, пока не думаю об этом. Но стоит задуматься — и вот я уже не знаю, что такое время!
Математику уже за то любить следует, что она ум в порядок приводит.
Битвы выигрываются посредством убийства и манёвров. Чем опытнее генерал, тем больше он вкладывает в манёвры и меньше убийства требует.
В любимом человеке нравятся даже недостатки, а в нелюбимом раздражают даже достоинства.
Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить: напротив, они стареют потому, что перестают любить!
Раньше я говорил: «Я надеюсь, что всё изменится». Затем я понял, что существует единственный способ, чтобы всё изменилось — измениться мне самому.
Сколько влюблённых живёт по свету?
Такой статистики нет пока.
Но если полчеловечества нету,
То треть, пожалуй, наверняка.
А все остальные, а все остальные
Влюблялись уже или только влюбятся.
И каждый, на звёзды глядя ночные,
Мечтает, что счастье когда-нибудь сбудется.
Но в чём же счастье твоё на планете?
— Оно в любви, что, как мир, широка! —
Не всё человечество так ответит,
Но полчеловечества — наверняка.
А кто хоть однажды в хороший вечер,
Со стрелок часов не спуская глаз,
Не ожидал назначенной встречи
И не признался в любви хоть раз?!
Есть в слове «любовь» и хмельная сила,
И радость надежды, и боль, и тоска,
И если его смущённо и мило
Не всё человечество произносило,
То девять десятых — наверняка.
Но слово сказать — не сердце отдать.
Отсутствие чувств не заменишь ничем.
Любовь не всем суждено познать,
Она, как талант, даётся не всем.
А сколько людей, а сколько людей
По всякому поводу и без повода
Готовы сказать о любви своей,
Как телеграмму послать по проводу.
Поцеловал, ещё не любя,
Обнял взволнованно раз, другой,
И сразу: — Поверь, я люблю тебя! —
И тотчас, как эхо: — Любимый мой!
Признавшийся разом в любви навек
Не слишком ли часто порой бывает
Похож на банкрота, что выдал чек,
А как расплатиться потом — не знает.
На свете немало хороших слов.
Зачем же их путать себе на горе.
Влюблённость — ведь это ещё не любовь.
Как речка, пусть даже без берегов,
Пусть в самый разлив — всё равно не море!
Не можешь любовью гореть — не гори.
Влюблён, про влюблённость и говори.
Нежность тоже ценить умей,
Пускай это меньше. Но так честней.
И если не каждый любит пока,
Так пусть и не каждый то слово скажет.
Не всё и не полчеловечества даже,
А те лишь, кто любит. Наверняка!
Истину нужно постоянно повторять.
Самая большая утрата в жизни человека — потеря надежды.
Никому не следует завидовать: хорошие люди не заслуживают зависти, а дурные, чем счастливее бывают, тем более вредят себе.
Продолжать гневаться — всё равно, что схватить горячий уголь с намерением бросить его в кого-нибудь; обожжётесь именно вы.
Красиво жить не запретишь. Но помешать можно...
Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась,
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.
Концерт. На знаменитую артистку,
Что шла со сцены в славе и цветах,
Смотрела робко девушка-хористка
С безмолвным восхищением в глазах.
Актриса ей казалась неземною
С её походкой, голосом, лицом.
Не человеком — высшим божеством,
На землю к людям, посланным судьбою.
Шло божество вдоль узких коридоров,
Меж тихих костюмеров и гримёров,
И шлейф оваций гулкий, как прибой,
Незримо волочило за собой.
И девушка вздохнула: — В самом деле,
Какое счастье так блистать и петь.
Прожить вот так хотя бы две недели,
И, кажется, не жаль и умереть.
А божество в тот вешний поздний вечер
В большой квартире с бронзой и коврами
Сидело у трюмо, сутуля плечи
И глядя вдаль усталыми глазами.
Отшпилив, косу в ящик положила,
Сняла румянец ватой не спеша,
Помаду стёрла, серьги отцепила
И грустно улыбнулась: — Хороша...
Куда девались искорки во взоре,
Поблёкший рот и ниточки седин...
И это всё, как строчки в приговоре,
Подчёркнуто бороздками морщин...
Да, ей даны восторги, крики бис,
Цветы, статьи Любимая артистка,
Но вспомнилась вдруг девушка-хористка,
Что встретилась ей в сумраке кулис.
Вся тоненькая, стройная такая,
Две ямки на пылающих щеках,
Два пламени в восторженных глазах
И, как весенний ветер, молодая...
Наивная, о, как она смотрела.
Завидуя... Уж это ли секрет.
В свои семнадцать или двадцать лет
Не зная даже, чем сама владела.
Ведь ей дано по лестнице сейчас
Сбежать стрелою в сарафане ярком,
Увидеть свет таких же юных глаз
И вместе мчаться по дорожкам парка...
Ведь ей дано открыть миллион чудес,
В бассейн метнуться бронзовой ракетой,
Дано краснеть от первого букета,
Читать стихи с любимым до рассвета,
Смеясь, бежать под ливнем через лес...
Она к окну устало подошла,
Прислушалась к журчанию капели.
За то, чтоб так прожить хоть две недели,
Она бы всё, не дрогнув, отдала.