Раны от любви, в отличие ран от пуль, никого не убивают...
Раны от любви, в отличие ран от пуль, никого не убивают, но и не заживают никогда.
Раны от любви, в отличие ран от пуль, никого не убивают, но и не заживают никогда.
Два солнца стынут — о Господи, пощади! —
Одно — на небе, другое — в моей груди.
Как эти солнца — прощу ли себе сама? —
Как эти солнца сводили меня с ума!
И оба стынут — не больно от их лучей!
И то остынет первым, что горячей.
Сильный в этом мире узнает всё: позор, и муки, и суд над собой, и радость врагов.
У Раневской спросили, не знает ли она причины развода знакомой пары. Фаина Георгиевна ответила:
— У них были разные вкусы: она любила мужчин, а он — женщин.
Память — загадочная штука: я играю вслепую одновременно с тремя шахматистами, легко воспроизвожу партии двадцатилетней давности, но никак не могу запомнить номер своего мобильного телефона.
Несчастье, что мы не можем ни обходиться без женщин, ни жить с ними.
Когда читаешь роман какой-нибудь, то кажется, что всё это старо и всё так понятно, а как сама полюбишь, то и видно тебе, что никто ничего не знает и каждый должен решать сам за себя.
Желание всех отцов — осуществить в своих сыновьях то, чего недостает им самим.
Нет такого дела, в котором не пригодился бы шпион.
Нет, я не считаю в России всё замечательным. Я сам критикую многое из того, что творится в России. Но одно дело — критиковать, другое — поганить. Критикуют от души, а поганят... за бабки!
— Дорогая, сегодня спала с незапертой дверью.
— А если бы кто-то вошёл?! — всполошилась приятельница Раневской, дама пенсионного возраста.
— Ну сколько можно обольщаться, — пресекла Фаина Георгиевна.