Природа дала людям один язык и два уха, чтобы мы больше слушали...
Природа дала людям один язык и два уха, чтобы мы больше слушали других, нежели говорили сами.
Природа дала людям один язык и два уха, чтобы мы больше слушали других, нежели говорили сами.
В купе вагона назойливая попутчица пытается разговорить Раневскую.
— Позвольте же Вам представиться. Я — Смирнова.
— А я — нет.
Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают — раз так охотно на них ссылаются. У всех есть второе имя: никто, и совсем нет лица: бельмо. Если вам скажут: так никто не делает (не одевается, не думает, и т. д.) отвечайте: — А я — кто.
Я презираю лживых, лицемерных
Молитвенников сих, ослов примерных.
Они же, под завесой благочестья,
Торгуют верой хуже всех неверных.
Наступает какой-то момент, когда в общем уже не важно, кто и что о тебе думает, когда твоя деятельность становится просто твоим существованием. И это ты, и если даже ты не прав, это всё равно ты, это твоя жизнь, ни на чью не похожая.
Это всегда было тайной для меня: как люди могут уважать себя, унижая таких же, как они сами.
Я не одобряю дуэлей. Если человек пришлёт мне вызов, я мягко и уважительно возьму его за руку и проведу в тихое место, где смогу беспрепятственно его убить.
У каждого есть такие места, забыть о которых невозможно, хотя бы потому, что там воздух помнит твоё счастливое дыхание.
Не важно, кому адресована твоя любовь.
Просто ты должен любить все двадцать четыре часа в сутки — подобно тому, как дышишь. Дыхание не нуждается в объекте, любовь тоже не нуждается в объекте. Иногда ты дышишь рядом с другом, иногда ты дышишь, сидя под деревом, иногда ты дышишь, плавая в бассейне. Точно также ты должен любить. Любовь должна быть сокровенным центром твоего дыхания, она должна быть столь же естественной, как дыхание. Ведь любовь имеет такое же отношение к душе, как дыхание к телу.
Грузин у билетной кассы:
— Я хочу билят минэт!
— Что Вы хотите?..
— Вах! Нэ так сказал! Я хочу минят билэт!
Где вы, друзья? Где вольный ваш припев?
Ещё вчера, за столик наш присев,
Беспечные, вы бражничали с нами...
И прилегли, от жизни охмелев!