Ни самые прекрасные, ни самые отвратительные устремления человека...
Ни самые прекрасные, ни самые отвратительные устремления человека не заложены в нём биологически, от природы; они – результат социального процесса.
Ни самые прекрасные, ни самые отвратительные устремления человека не заложены в нём биологически, от природы; они – результат социального процесса.
Стройно и тихо проходишь ты по жизненному пути, без слёз и без улыбки, едва оживлённая равнодушным вниманием.
Ты добра и умна... и всё тебе чуждо — и никто тебе не нужен.
Ты прекрасна — и никто не скажет: дорожишь ли ты своей красотою или нет? Ты безучастна сама — и не требуешь участия.
Твой взор глубок — и не задумчив; пусто в этой светлой глубине.
Так, в Елисейских полях — под важные звуки глюковских мелодий — беспечально и безрадостно проходят стройные тени.
Самая великая вещь на свете — уметь принадлежать себе.
Удивленья достойны поступки Творца!
Переполнены горечью наши сердца:
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца.
Художник только потому и художник, что он видит предметы не так, как он хочет видеть, а так, как они есть.
Смерть — это мой постоянный бой. Я вступаю с ней в схватку в каждом новом рассказе, повести, пьесе... Смерть! Я буду бороться с ней моими произведениями, моими книгами, моими детьми, которые останутся после меня.
Иногда шаг вперёд есть результат пинка под зад.
Сначала в бездну свалился стул,
потом — упала кровать,
потом — мой стол. Я его столкнул
сам. Не хочу скрывать.
Потом — учебник «Родная речь»,
фото, где вся моя семья.
Потом четыре стены и печь.
Остались пальто и я.
Прощай, дорогая. Сними кольцо,
выпиши вестник мод.
И можешь плюнуть тому в лицо,
кто место моё займёт.
Я смеюсь над всяким, кто неспособен посмеяться над собой.
В танке был полностью израсходован экипаж.
Ты всё знаешь. Ты всегда всё знал. Но ты пройдёшь полмира. Прочтёшь сотни книг. Сменишь десятки учителей. И только тогда поймёшь, что никуда ходить не надо, что все книги об одном, и учитель тоже один, и Он внутри тебя...