Надо есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть...
Надо есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть.
Надо есть для того, чтобы жить, а не жить для того, чтобы есть.
Моя душа теряет голову.
Кровь моя холодна.
Холод её лютей
реки, промёрзшей до дна.
Я не люблю людей.
Не говори: «Как случилось, что прежние дни были лучше этих?», ибо не от мудрости ты спросил об этом.
Когда я оказался на самом дне — снизу постучали...
Ты угадал: моя любовь такая,
Что даже ты не мог её убить.
Настанет год, России чёрный год,
Когда царей корона упадёт;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жён
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мёртвых тел
Начнёт бродить среди печальных сёл,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь — и поймёшь,
Зачем в руке его булатный нож;
И горе для тебя!- твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет всё ужасно, мрачно в нём,
Как плащ его с возвышенным челом.
Теперь всё чаще чувствую усталость,
всё реже говорю о ней теперь.
О, помыслов души моей кустарность,
весёлая и тёплая артель.
Каких ты птиц себе изобретаешь,
кому их даришь или продаёшь,
и в современных гнёздах обитаешь,
и современным голосом поёшь?
Вернись, душа, и пёрышко мне вынь,
пускай о славе радио споёт нам.
Скажи, душа, как выглядела жизнь,
как выглядела с птичьего полёта?
Покуда снег, как из небытия,
кружит по незатейливым карнизам,
рисуй о смерти, улица моя,
а ты, о птица, вскрикивай о жизни.
Вот я иду, а где-то ты летишь,
уже не слыша сетований наших.
Вот я живу, а где-то ты кричишь
и крыльями взволнованными машешь.
Религия произошла от встречи глупца с обманщиком.
Бабка свидетельница в суде по делу об изнасиловании:
— Иду я, значит, гляжу: кусты шевелятся, ну думаю: е*утся!..
Судья:
— Гражданка, Вы же в суде, правильно говорить: сношаются.
— Ну да, гражданин судья, думаю: сношаются... А подхожу ближе, гляжу: е*утся!..
Суждения наших врагов о нас ближе к истине, чем наши собственные.