В страхе и опасности мы более склонны верить в чудеса...
В страхе и опасности мы более склонны верить в чудеса.
В страхе и опасности мы более склонны верить в чудеса.
Жена посылает мужа-программиста в магазин:
— Возьми батон, а если будут яйца — возьми десяток.
Муж в магазине:
— Дайте, пожалуйста, батон.
— Пожалуйста.
— Спасибо. А яйца есть?
— Есть.
— Тогда дайте ещё девять батонов.
Сострадание — основа всей морали.
Когда средь оргий жизни шумной
Меня постигнул остракизм,
Увидел я толпы безумной
Презренный, робкий эгоизм.
Без слёз оставил я с досадой
Венки пиров и блеск Афин,
Но голос твой мне был отрадой,
Великодушный гражданин!
Пускай судьба определила
Гоненья грозные мне вновь,
Пускай мне дружба изменила,
Как изменяла мне любовь,
В моём изгнанье позабуду
Несправедливость их обид:
Они ничтожны — если буду
Тобой оправдан, Аристид.
Мы то и дело забываем, что живём на этой планете лишь недолгий срок. И потому страдаем совершенно ложным комплексом мировой скорби. Словно нам предстоит жить вечно.
Свобода человека состоит не в том, чтобы делать что хочешь: она в том, чтобы никогда не делать того, чего не хочешь.
Если вы не можете это объяснить шестилетнему ребёнку, вы сами этого не понимаете.
Тот, кто становится пресмыкающимся червём, может ли затем жаловаться, что его раздавили?
Они плакали, расставаясь... Долго не могли отпустить друг друга... Он уезжал в командировку на 10 дней, а она — к маме...
Встреча оказалась ещё более бурной... Через сутки... На пляже... В Египте... Да-а-а... Судьба злодейка!
Предполагать, что другие люди злы — это значит признаваться, что сам не чувствуешь себя добрым.
У Вас трусы порвались на коленке...
Всё рвётся там, где тонко, и лишь человек ломается от грубости.
Давно уже отмечено умными людьми, что счастье — как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, — как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!
Работать надо не 12 часов, а головой.
Вечная весна в одиночной камере.