Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть...
Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене:
— Ну эта, как её... Такая плечистая в заду...
Раневская забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене:
— Ну эта, как её... Такая плечистая в заду...
Я очень любил её. Любил за то, что она не знала сомнений. И ещё она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а её уже и след простыл.
Мысли и женщины вместе не приходят.
Потому что становишься тем,
на что смотришь, что близко видишь.
Мастер познаётся в самоограничении.
Забудь обо всём, что тебе говорили: «Это правильно, это неправильно». Жизнь не такая окостеневшая. Правильное сегодня может быть неправильным завтра, неправильное в это мгновение может быть правильным в следующее. Жизнь нельзя разложить по полочкам; ты не можешь так просто обклеить её этикетками: «Правильно», «Неправильно». Жизнь это не аптека, в которой каждая бутылочка подписана, и ты знаешь, что внутри.
Любовь — роковая беда, но беда — по воле Аллаха.
Что ж вы порицаете то, что всегда — по воле Аллаха.
Возникла и зла и добра череда — по воле Аллаха.
За что же нам громы и пламя Суда — по воле Аллаха?
Мальчик сказал мне: «Как это больно!»
И мальчика очень жаль.
Ещё так недавно он был довольным
И только слыхал про печаль.
А теперь он знает всё не хуже
Мудрых и старых вас.
Потускнели и, кажется, стали уже
Зрачки ослепительных глаз.
Я знаю: он с болью своей не сладит,
С горькой болью первой любви.
Как беспомощно, жадно и жарко гладит
Холодные руки мои.
— А голова твоя где?
— На плечах.
— А плечи где?
— В комнате.
— А где комната?
— В доме.
— А дом где?
— В России.
— А Россия где?
— В беде, Василий Иванович.
Переводчик должен быть как стекло, такое прозрачное, что его не видно.
Кто однажды перешёл границу скромности, тот делается постоянно и открыто бесстыдным.
Прогресс человечества, возможно, лишь наша иллюзия.
К мужу подошла супруга:
«Дорогой мой, ты прости,
Тут девичник у подруги…
Обещала я прийти.»
Муж сказал: «Да ради Бога!
Раз нельзя тебе со мной…
Только ты не пей там много!
В полночь жду тебя домой.»
«Всё, о'кей! Приду в двенадцать!
Я тебе, родной, не лгу.
Мы там будем развлекаться.
В чисто девичьем кругу»
— День промчался, как минутка:
Ром, шампанское, ликёр,
Виски, танцы, песни, шутки
И, конечно, стриптизёр.
Было весело всем очень,
Все забыли про часы.
Лишь в четвертом часу ночи
Дружно вызвали такси.
В общем, наша героиня
Возвратилась, как в бреду,
Зарекаясь пить отныне
И с ногами не в ладу.
В темноте нащупав стену,
Спотыкаясь о ковёр,
Осознав, что непременно
С мужем будет разговор,
Но в душе тая надежду,
Что сойдет ей это с рук,
Стала скидывать одежду,
Слушая, спит ли супруг…
Звук часов раздался, сразу
Всех надежд её лишив.
Ведь всего четыре раза
Раздалось «ку-ку» в тиши.
Тихий шепот: «Вот, блин, штука!»
Плавно перешедший в мат.
Тут пришла ей мысль:
«А ну-ка, Прокукую сама!
Муж решит, сейчас двенадцать,
Значит, вовремя пришла.
И не станет разбираться,
Где была и как дела.
— Как же тяжко утром ранним!
День рабочий впереди.
Да и муж в молчанье странном
Так загадочно глядит.
Почесав свою макушку,
Он задумчиво сказал:
«Нам, наверное, кукушку
Поменять пора в часах»
«Что не так у нас с кукушкой?»,
Напряглась жена тотчас.
«Ну, а ты сама послушай,
Что творит она у нас!
По утру, часа в четыре,
Только начало светать,
Как она на всю квартиру
Громко принялась чихать.
А затем сея зараза
Принялась вдруг куковать,
Ну, сперва четыре раза,
А потом еще раз пять.
Смачно высморкала сопли,
Наступила на кота.
В темноте раздались вопли,
Кот куда-то там слетал,
Вновь «ку-ку» в тиши раздалось,
Продолжая тот отсчёт.
Но она сочла, что мало,
И кукукнула ещё.
С диким грохотом упала,
Извергая звучный мат,
И затем докуковала
Аж семнадцать раз подряд!»
О, как внезапно кончился диван!..
Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.
Смерть к людям приходит в чёрном и с косой. А к мухам — в трусах, майке и с газетой.