Смерть к людям приходит в чёрном и с косой. А к мухам...
Смерть к людям приходит в чёрном и с косой. А к мухам — в трусах, майке и с газетой.
Смерть к людям приходит в чёрном и с косой. А к мухам — в трусах, майке и с газетой.
Музыка — высшее в мире искусство.
Если ваш ум находится под контролем и уравновешен, то даже если бы вся вселенная ополчилась на вас, вы не будете чувствовать себя в опасности или несчастливым. С другой стороны, если вы внутренне встревожены и возбуждены, вам не захочется полакомиться даже предложенным вам самыми изысканными яствами. Вы можете слышать приятные вам вещи, но не будете испытывать радости. Таким образом, ощущение вами счастья и страдания зависит от того, дисциплинирован ваш ум или нет.
Выйдите из головы и войдите в сердце. Меньше думайте и больше чувствуйте. Не привязывайтесь к мыслям, погрузитесь в ощущения... Тогда оживёт и ваше сердце.
Утром лица тюльпанов покрыты росой,
И фиалки, намокнув, не блещут красой.
Мне по сердцу ещё не расцветшая роза,
Чуть заметно подол приподнявшая свой.
После общения с некоторыми людьми у меня появляется ярко выраженный комплекс полноценности.
Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве
всё подозрительно: подпись, бумага, числа.
Даже ребёнку скучно в такие цацки;
лучше уж в куклы. Вот я и разучился.
Теперь, когда мне попадается цифра девять
с вопросительной шейкой (чаще всего, под утро)
или (заполночь) двойка, я вспоминаю лебедь,
плывущую из-за кулис, и пудра
с потом щекочут ноздри, как будто запах
набирается как телефонный номер
или — шифр сокровища. Знать, погорев на злаках
и серпах, я что-то всё-таки сэкономил!
Этой мелочи может хватить надолго.
Сдача лучше хрусткой купюры, перила — лестниц.
Брезгуя шёлковой кожей, седая холка
оставляет вообще далеко наездниц.
Настоящее странствие, милая амазонка,
начинается раньше, чем скрипнула половица,
потому что губы смягчают линию горизонта,
и путешественнику негде остановиться.
Мы изменяем себя в основном по одной из двух причин — вдохновение или отчаяние.
Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.
Я должен жить, хотя я дважды умер,
А город от воды ополоумел:
Как он хорош, как весел, как скуласт,
Как на лемех приятен жирный пласт,
Как степь лежит в апрельском провороте,
А небо, небо — твой Буонаротти...