Совершенство достижимо лишь в бесконечном. Стремление к бесконечному и вечному не должно быть пресечено иллюзией конечного совершенства. Всякое достижение формы лишь относительно, форма не может претендовать на окончательность. Всякая реализация здесь есть лишь символ иного, устремлённости к вечности и бесконечности.
Смысл связан с концом. И если бы не было конца, т. е. если бы в нашем мире была дурная бесконечность жизни, то смысла в жизни не было бы. Смысл лежит за пределами этого замкнутого мира, и обретение смысла предполагает конец в этом мире.
Всё пройдёт. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звёзды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?
И, главное, не верьте никогда,
Что будто всё проходит и уходит.
Да, звёзды меркнут, но одна звезда
По имени Любовь всегда-всегда
Обязана гореть на небосводе!
Путь в никуда не имеет конца. Демотиватор
Вы незначительны, потому что вы конечны. Однако, чем вещь конечней, тем больше она заряжена жизнью, эмоциями, радостью, страхами, состраданием. Ибо бесконечность не особенно оживлена, не особенно эмоциональна.
Я люблю лишь тебя — ты во все времена
В сотнях образов разных — одна,
Та же самая, вновь ты и вновь рождена;
О тебе восхищённое сердце поёт,
Вечных песен гирлянду плетёт и плетёт,
Чтобы шею твою украшала она;
В сотнях образов ты принимала мой дар,
В бесконечных рожденьях, во все времена.
О страданьях любви отошедших времён,
О разлуках я раньше слыхал,
Но сейчас, в беспредельность времён погружён,
Достоверно одно я узнал:
Ты от века явилась Полярной звездой,
Не другая, а именно ты,
Звёздный облик всегда озарял небосклон,
Прорезая покров темноты.
Нас приносит друг к другу потоком любви
Из глубин безначальных времён,
Мы играем с тобой среди мириад
И любимых, и тех кто влюблён;
Горько плачем, страдая от наших разлук,
И стыдимся, чуть встретимся вновь.
Всё как прежде, — лишь в новое платье должна
Облекаться былая любовь.
Но сегодня любовь узнаёт свой предел
Вся к твоим простираясь ногам,
И себя до конца, жизнь свою до конца
И блаженство тебе я отдам,
Чтоб слились нераздельно единой строкой
И любовь незапамятных дней,
И стихи, что поэты различных веков
Вдохновенно слагали о ней.
Откажись от пределов, стань безграничным. Думай о себе с точки зрения бесконечности, вечности. Что-либо меньшее, чем бесконечность, никогда никого не удовлетворяло и никогда никого не может удовлетворить.
Вселенная беспредельна. Всё, что ограничено, предельно, имеет крайнюю точку, а крайняя точка может быть различима при сравнении с другой.
Скука — это, так сказать, ваше окно на время, на те его свойства, которые мы склонны игнорировать до такой степени, что это уже грозит душевному равновесию. Короче говоря, это ваше окно на бесконечность времени, то есть на вашу незначительность в нём.
Ничего нельзя любить, кроме вечности, и нельзя любить никакой любовью, кроме вечной любви. Если нет вечности, то ничего нет. Мгновение полноценно, лишь если оно приобщено к вечности.
Любовь есть сама жизнь; но не жизнь неразумная, страдальческая и гибнущая, а жизнь блаженная и бесконечная.
Поскольку время... бесконечно, до настоящего момента уже протекла бесконечность, то есть всякое возможное развитие должно уже было осуществиться. Следовательно, наблюдаемое развитие должно быть повторением.
Сказать: в бесконечном пространстве и времени всё развивается, совершенствуется, усложняется, дифференцируется, — это значит ничего не сказать. Всё это слова без значения, ибо в бесконечном нет ни сложного, ни простого, ни переда, ни зада, ни лучше, ни хуже.
Кого когда-то называли люди
Царём в насмешку, Богом в самом деле,
Кто был убит — и чьё орудье пытки
Согрето теплотой моей груди...
Вкусили смерть свидетели Христовы,
И сплетницы-старухи, и солдаты,
И прокуратор Рима — все прошли.
Там, где когда-то возвышалась арка,
Где море билось, где чернел утёс, —
Их выпили в вине, вдохнули с пылью жаркой
И с запахом бессмертных роз.
Ржавеет золото и истлевает сталь,
Крошится мрамор — к смерти всё готово.
Всего прочнее на земле печаль
И долговечней — царственное слово.
Сын живёт в отцовском доме всегда, а подёнщик только на время. И потому сын будет жить не так, как подёнщик: будет заботиться об отцовском доме, а не думать, как подёнщик, только о том, чтобы получить свою плату. Если человек верит, что жизнь его не кончается со смертью, то он будет жить, как сын в доме отца. Если же жизнь только та, какая есть в этом мире, то он будет жить как подёнщик, стараясь воспользоваться всем, что можно в этой жизни.
То, что время или совсем не существует, или едва существует, будучи чем-то неясным, можно предполагать на основании следующего. Одна часть его была и уже не существует, другая — в будущем, и её ещё нет; из этих частей слагается и бесконечное время, и каждый раз выделяемый промежуток времени. А то, что слагается из несуществующего, не может, как кажется, быть причастным существованию. Во времени имеется нечто неделимое, что мы называем «теперь». Во времени ничего нельзя ухватить, помимо «теперь». «Теперь» есть непрерывная связь времени, оно связывает прошедшее время с будущим и вообще является границей времени, будучи началом одного и концом другого. Так как «теперь» есть конец прошедшего и начало будущего, то время всегда начинается и кончается. И оно никогда не прекратится, потому что всегда начинается.
Ремонт невозможно закончить, его можно только прекратить.
Всё во Вселенной отрицает абсолютную пустоту. Конец — это когда нет уже ничего, а значит, Вселенная бесконечна.
Идеальная, вечная, очищенная от ненависти любовь существует только между зависимым и наркотиком.
Тяжесть вязкой смолы в аромате мечтает излиться,
Аромат навсегда в смоле затвориться готов.
И мелодия просит движенья и к ритму стремится,
И торопится ритм к перекличке певучих ладов.
Ищет смутное чувство и форму, и чёткие грани.
Форма меркнет в тумане и тает в бесформенном сне.
Безграничное просит границ и тугих очертаний,
И предел растворяется вновь в беспредельной волне.
Кто в веках утвердил законы старинного спора:
Созидание — в смерти, в покое — огонь мятежа?
Всё стеснённое молит свободы и жаждет простора,
А свобода — ищет жилища и ждёт рубежа.
