Повторение — единственная форма постоянства, которой может достичь...

Мужик заходит в бар, заказывает стаканчик виски:
— Сколько с меня?
— Три доллара.
Мужик вынимает из кармана три доллара. Один кладёт на стойку перед собой, потом идёт в левый конец стойки, там кладёт второй, затем идёт в правый конец стойки, там кладёт третий. Бармен, тихо матерясь, идёт направо-налево и собирает деньги.
На следующий день опять тот-же мужик приходит, опять заказывает стаканчик виски и снова раскладывает доллары в разные концы стойки. Бармен злится, но за деньгами ходит.
Такая картина повторяется день за днём.
И вот однажды, мужик заказывает виски, берёт стакан, роется в кармане и вытаскивает бумажку в 5 долларов. Бармен быстро эту бумажку берёт и, мстительно улыбаясь, достаёт два доллара сдачи, идёт в левый конец стойки, там кладёт один доллар, потом идёт в правый конец и там кладёт второй. Затем возвращается и злорадно смотрит на мужика.
Мужик флегматично выпивает виски, вытаскивает из кармана доллар, кладёт его перед собой и говорит:
— Возьму, пожалуй, ещё стаканчик.

Анекдот

Люди прекрасно умеют хранить секреты, которых не знают.

Уинстон Черчилль

Жениться интересно только по любви; жениться же на девушке только потому, что она симпатична, это всё равно, что купить себе на базаре ненужную вещь только потому, что она хороша.

Антон Чехов

Замечательная человеческая особенность: можно не знать, что поступаешь хорошо, но нельзя не знать, что поступаешь плохо.

Владимир Набоков

Добро побеждает в перспективе, а зло в скорости.

Еврейская пословица

Последнее, что видела игрушка перед смертью. Демотиватор

Когда б в покорности незнанья
Нас жить Создатель осудил,
Неисполнимые желанья
Он в нашу душу б не вложил.

Михаил Лермонтов

Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра.

Франсуа де Ларошфуко

Великий стыд и срам: боготворить себя,
В душе презреть народ и воцарить — себя.
У зоркого зрачка полезно б научиться,
Взирая на людей, совсем не зрить — себя.

Омар Хайям

На свете мало недостижимых вещей, будь у нас больше настойчивости, мы могли бы отыскать путь почти к любой цели.

Франсуа де Ларошфуко

Коль век ни сократить, ни удлинить нельзя,
Ценить не стоит жизнь, но и винить нельзя.
Увы, тебе и мне доставшиеся судьбы —
Не воск, руками их перелепить нельзя.

Омар Хайям

Если мы позволим сострадательному и альтруистическому отношению руководить нашей жизнью, мы сможем совершить великие достижения, на которые не способны другие формы жизни. Если мы сможем обратить эту драгоценную человеческую форму во благо, это будет иметь ценность в будущем. Тогда наше человеческое существование станет воистину бесценным.

Далай-Лама XIV

Зажжённых рано фонарей
Шары висячие скрежещут,
Всё праздничнее, всё светлей
Снежинки, пролетая блещут.

И, ускоряя ровный бег,
Как бы в предчувствии погони,
Сквозь мягко падающий снег
Под синей сеткой мчатся кони.

И раззолочённый гайдук
Стоит недвижно за санями,
И странно ты глядишь вокруг
Пустыми светлыми глазами.

Анна Ахматова

Высокомерие никогда не оправданно. Оно происходит из низкой самооценки или временных, поверхностных достижений. Запомним эти отрицательные черты. Будем же сознательно относиться к нашим собственным недостаткам, к оценке наших реальных возможностей, осознавая, что, в общем, мы ничем не отличаемся от тех, над кем утверждаем своё превосходство.

Далай-Лама XIV

Ну, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой —
взял бы и всё обвыл.

Нервы, должно быть...
Выйду,
погуляю.
И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она — знакомая.
Хочу.
Чувствую —
не могу по-человечьи.

Что это за безобразие?
Сплю я, что ли?
Ощупал себя:
такой же, как был,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу,
а у меня из-под губы —
клык.

Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное:
«Городовой!
Хвост!»

Провёл рукой и — остолбенел!
Этого-то,
всяких клыков почище,
я не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака
развеерился хвостище
и вьётся сзади,
большой, собачий.

Что теперь?
Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвёртый.
Смяли старушонку.
Она, крестясь, что-то кричала про чёрта.

И когда, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась,
огромная,
злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! гав! гав!

Владимир Маяковский