Мы привыкли, что люди издеваются над тем...
Мы привыкли, что люди издеваются над тем, чего они не понимают.
Мы привыкли, что люди издеваются над тем, чего они не понимают.
При знакомстве я всегда вижу в человеке только хорошее. Пока сам человек не докажет обратное.
Ошибки замечать не много стоит: дать нечто лучшее — вот что приличествует достойному человеку.
Нет, жить можно, жить нужно и — много:
Пить, страдать, ревновать и любить, —
Не тащиться по жизни убого —
А дышать ею, петь её, пить!
А не то и моргнуть не успеешь —
И пора уже в ящик играть.
Загрустишь, захандришь, пожалеешь —
Но... пора уж на ладан дышать!
Ах, как мы нередко странны бываем!
Ну просто не ведаем, что творим:
Ясность подчас ни за что считаем,
А путаность чуть ли не свято чтим.
Вот живёт человек, как игрок без правил,
Взгляды меняя, как пиджаки.
То этой дорогой стопы направил,
То эту дорогу уже оставил,
И всё получается. Всё с руки.
С усмешкой поигрывая словами,
Глядит многозначаще вам в глаза.
Сегодня он с вами, а завтра с нами.
Сегодня он — «против», а завтра — «за»...
И странно: знакомые не клеймят
Такие шатания и болтания.
Напротив, находятся оправдания.
— Сложность характера, — говорят.
Вот и выходит, что всё идёт:
Оденется пёстро — оригинален,
Ругает политику — смелый парень!
Похвалит политику — патриот!
Противоречив? Ну и что ж такого —
Молодо-зелено! Ерунда!
А брякнет скандальное где-то слово —
Мы рядом же! Выправим. Не беда!
И вот все с ним носятся, все стараются,
А он ещё радостнее шумит.
Ему эта «сложность» ужасно нравится.
Вот так и живёт он: грешит и кается,
Кается снова и вновь грешит!
И ладно б так только в живых общениях,
Но сколько бывает и в наши дни
В науке, пьесах, стихотворениях
Пустой и надуманной трескотни.
Когда преподносят вам вместо симфонии
Какой-то грохочущий камнепад,
Вы удивляетесь: — Где же симфония?
Это же дикая какофония!
— Нет, сложная музыка, — говорят.
А если вы книгу стихов возьмёте,
Где слов сумбурный водоворот,
Где рифмы вопят на надрывной ноте,
То вы лишь затылок рукой потрёте:
— О чём он? Шут их не разберёт!..
Стихи словно ребус. Стихи-загадки.
Всё пёстро, а мыслей-то никаких!
Не надо терзать себя. Всё в порядке.
Это «новаторство», «сложный стих».
А тот, кто себя знатоком считает,
Чтоб вдруг не сказали, что он глупец,
Хоть ничего-то не понимает,
Но с важным лицом головой кивает
И шепчет: — Вот здорово! Молодец!
«Сложное творчество», «смелый гений»,
«Сложный характер»! И так во всём!
Не часто ли мы по душевной лени
И сами на эти крючки клюём!
Ведь если типичнейшего нуля
За что-то яркое принимают,
Не слишком ли это напоминает
Сказку про голого короля?!
И почему простота в общенье
И в смелых суждениях прямота —
Самое сложное из мышлений,
Самое светлое из общений
Порою не ценятся ни черта?!
И сколько же жалкая ординарность
Будет прятаться с юных лет
За фразами «сложность», «оригинальность»
И ненавидеть принципиальность,
Как злые сычи ненавидят свет?!
Нельзя, чтоб в петушьем наряде серость
Шумела, задириста и пуста.
Не в этом, товарищи, наша зрелость,
Пусть царствуют ум, красота и смелость,
А значит — ясность и простота!
Веселье подобно блеску молнии, разорвавшей мрачные тучи и сверкнувшей на миг; жизнерадостность — это солнечный свет в душе, наполняющий её ровной и постоянной безмятежностью.
В этом мире я ценю только верность. Без этого ты никто и у тебя нет никого. В жизни это единственная валюта, которая никогда не обесценится.
О будущем и прошлом не печалься,
Сегодняшнему счастью цену знай!
Женщина в силоновой пижаме
Медленно захлопнула роман.
Хрустнула холёными руками
И заворожёнными глазами
Посмотрела в сумрачный туман.
Муж чертил, сутулясь у стола,
А она под тихий шум метели
Вновь, листая том, произнесла:
— Вот ведь люди как любить умели!
Ради милых уходили в бой,
Ревновали, мучились, рыдали,
Шли на плаху, жертвуя собой,
Даже разум от любви теряли.
Скажешь, я не труженица? Пусть!
Но хочу и я, чтоб жгучий бред,
Чтобы муки, чтоб мольба и грусть!
Женщина я всё же или нет?!
И не хмурь, пожалуйста, бровей!
С каждым днём в тебе всё больше прозы.
Что ты знаешь про огонь страстей?
Про мольбы, страдания и слёзы?
Что могу я вспомнить из прошедшего?
Где тот яркий взрыв в моей судьбе?
Что ты сделал в жизни сумасшедшего? —
— То, что я женился на тебе.
Он есть, мой сонный мир, его не может не быть, ибо должен же существовать образец, если существует корявая копия.
Войти с помощью: