Где тонко, там и рвётся...
Где тонко, там и рвётся.
Где тонко, там и рвётся.
Многие жалуются на свою внешность, и никто — на мозги.
О, как же хорошо от всех уйти...
Даже в обществе двух человек я непременно найду, чему у них поучиться. Достоинствам их я постараюсь подражать, а на их недостатках сам буду учиться.
Все люди братья, но не все по разуму.
Век живи — век учись.
Вы рассуждаете — значит, не хотите. Желая сильно, не рассуждают.
Когда человек умирает,
Изменяются его портреты.
По-другому глаза глядят, и губы
Улыбаются другой улыбкой.
Я заметила это, вернувшись
С похорон одного поэта.
И с тех пор проверяла часто,
И моя догадка подтвердилась.
Привычно иным, как охотничьим псам,
Вынюхивать тайну, что дичь по лесам.
Как пленницу, тайну храни неусыпно.
Сбежит — её пленником станешь ты сам.
— Зеркало жестоко. Оно лишь показывает мне мои морщины.
— Моё гораздо лучше воспитано. Оно никогда не говорит мне правды.
— Значит, оно влюблено в Вас.
Коль человек чужой мне верен — он мой брат.
Неверный брат — мой враг, будь проклят он стократ.
Лекарства иногда опаснее, чем отрава.
Болезни иногда излечивает яд.
Лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем!
Из края в край, из града в град
Судьба, как вихрь, людей метёт,
И рад ли ты или не рад,
Что нужды ей?.. Вперёд, вперёд!
Знакомый звук нам ветр принёс:
Любви последнее прости...
За нами много, много слёз,
Туман, безвестность впереди!..
«О, оглянися, о, постой,
Куда бежать, зачем бежать?..
Любовь осталась за тобой,
Где ж в мире лучшего сыскать?
Любовь осталась за тобой,
В слезах, с отчаяньем в груди...
О, сжалься над своей тоской,
Своё блаженство пощади!
Блаженство стольких, стольких дней
Себе на память приведи...
Всё милое душе твоей
Ты покидаешь на пути!...»
Не время выкликать теней:
И так уж этот мрачен час.
Усопших образ тем страшней,
Чем в жизни был милей для нас.
Из края в край, из града в град
Могучий вихрь людей метёт,
И рад ли ты или не рад,
Не спросит он... Вперёд, вперёд!
Маленький ребёнок аморален, у него нет никаких внутренних торможений против стремления к удовольствию.
Самое вкусное вредно. Самое приятное аморально. Самое острое незаконно. Отсюда такая задумчивость в глазах каждого.
Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить — пусть не ловить — рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнём или же переводом с немецкого.