Разделяя не всё не со всеми, в наше здешне-нелёгкое время...
Разделяя не всё не со всеми,
В наше здешне-нелёгкое время
Всякий раз возвращаясь домой,
Восклицаю я: "Боже ты мой!"
Разделяя не всё не со всеми,
В наше здешне-нелёгкое время
Всякий раз возвращаясь домой,
Восклицаю я: "Боже ты мой!"
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
Время подобно искусному управителю, непрестанно производящему новые таланты взамен исчезнувших.
Молнию метнула глазами:
«Я видела —
с тобой другая.
Ты самый низкий,
ты подлый самый...» —
И пошла,
и пошла,
и пошла, ругая.
Я учёный малый, милая,
громыханья оставьте ваши,
Если молния меня не убила —
то гром мне,
ей-богу, не страшен.
Прославься в городе — возбудишь озлобленье,
А домоседом стань — возбудишь подозренье.
Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был,
Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенье?
О чём скорбеть? — Клянусь дыханьем,
Есть в жизни два ничтожных дня:
День, ставший мне воспоминаньем,
И — не наставший для меня.
Мужчине следует остерегаться женщины, которая любит: ибо тогда она готова на любую жертву, и всё остальное не имеет никакой ценности в её глазах.
Чем больше человек доволен собой, тем меньше в нём того, чем можно быть довольным.
Идеал — это путеводная звезда; без неё нет твёрдого направления, а нет направления, нет и жизни.
Ты не грусти, сознав свою вину.
Нет розы без шипов; чистейший ключ
Мутят песчинки; солнце и луну
Скрывает тень затменья или туч.
Мы все грешны, и я не меньше всех
Грешу в любой из этих горьких строк,
Сравненьями оправдывая грех,
Прощая беззаконно твой порок.
Защитником я прихожу на суд,
Чтобы служить враждебной стороне.
Моя любовь и ненависть ведут
Войну междоусобную во мне.
Хоть ты меня ограбил, милый вор,
Но я делю твой грех и приговор.
Если человека можно было бы скрестить с кошкой, человек от этого только бы выиграл. Чего нельзя сказать о кошке.