Если женщина принадлежит другому, она в пять раз желаннее...
Если женщина принадлежит другому, она в пять раз желаннее, чем та, которую можно заполучить, — старинное правило.
Если женщина принадлежит другому, она в пять раз желаннее, чем та, которую можно заполучить, — старинное правило.
Приходит еврей в общую баню, а чтобы никто не понял, что он еврей — одел крестик на шею. Все на него таращатся — то на крест, то ниже... Тут один не выдерживает, и говорит: «Вы, или крестик снимите, или трусы наденьте».
То плоть загуляет, а духу не весело,
То дух воспарит, ну, а плоть позабыта,
И нет ни гармонии ни равновесия,
То чешутся крылья, то ноют копыта!
Каждый человек любит или ненавидит одиночество, то есть своё собственное общество, соразмерно своей внутренней ценности.
Милые бранятся — только тешатся.
С изумлением увидели демократию в её отвратительном цинизме, в её жестоких предрассудках, в её нестерпимом тиранстве. Всё благородное, бескорыстное, всё возвышающее душу человеческую — подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort); большинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы; родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие; талант, из уважения к равенству, принуждённый к добровольному остракизму; богач, надевающий оборванный кафтан, дабы на улице не оскорбить надменной нищеты, им втайне презираемой: такова картина Американских Штатов, недавно выставленная перед нами.
Все люди братья, но не все по разуму.
Стало тише мое жильё,
Стало меньше напитка в чаше,
Это годы берут своё,
А у нас отнимают наше.
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
В суде:
— Потерпевший, так Вы утверждаете, что обвиняемый пытался выбить Вам глаз?
— Нет, что Вы, наоборот: у меня сложилось впечатление, что он пытался вбить мне его поглубже!
Мы потому и любим закат, что он бывает только один раз в день.