Звоните поздней ночью мне, друзья, не бойтесь помешать и разбудить...
Звоните поздней ночью мне, друзья,
Не бойтесь помешать и разбудить;
Кошмарно близок час, когда нельзя
И некуда нам будет позвонить.
Звоните поздней ночью мне, друзья,
Не бойтесь помешать и разбудить;
Кошмарно близок час, когда нельзя
И некуда нам будет позвонить.
Разве можно что-нибудь объяснить, когда не смотришь друг другу в глаза...
Рождаясь только в юных, он меж ними
Скитается, скрываем и любим;
В России дух свободы анонимен
И только потому неистребим.
Нам жизнь всегда подарит шанс:
Кого любить, кого нам ненавидеть дружно.
И, главное, поверьте мне — не спутать реверанс,
Чтобы не кланяться тому, кому не нужно.
Если ваш ум находится под контролем и уравновешен, то даже если бы вся вселенная ополчилась на вас, вы не будете чувствовать себя в опасности или несчастливым. С другой стороны, если вы внутренне встревожены и возбуждены, вам не захочется полакомиться даже предложенным вам самыми изысканными яствами. Вы можете слышать приятные вам вещи, но не будете испытывать радости. Таким образом, ощущение вами счастья и страдания зависит от того, дисциплинирован ваш ум или нет.
Россия — страна неограниченных возможностей и невозможных ограничений.
Комплимент — это поцелуй сквозь вуаль.
В вине — взлёт души, сбросившей тягостные узы запретов и условностей:
Лучше сердце обрадовать чашей вина,
Чем скорбеть и былые хвалить времена.
Трезвый ум налагает на душу оковы.
Опьянев, разрывает оковы она.
Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве
всё подозрительно: подпись, бумага, числа.
Даже ребёнку скучно в такие цацки;
лучше уж в куклы. Вот я и разучился.
Теперь, когда мне попадается цифра девять
с вопросительной шейкой (чаще всего, под утро)
или (заполночь) двойка, я вспоминаю лебедь,
плывущую из-за кулис, и пудра
с потом щекочут ноздри, как будто запах
набирается как телефонный номер
или — шифр сокровища. Знать, погорев на злаках
и серпах, я что-то всё-таки сэкономил!
Этой мелочи может хватить надолго.
Сдача лучше хрусткой купюры, перила — лестниц.
Брезгуя шёлковой кожей, седая холка
оставляет вообще далеко наездниц.
Настоящее странствие, милая амазонка,
начинается раньше, чем скрипнула половица,
потому что губы смягчают линию горизонта,
и путешественнику негде остановиться.
Только отрекаясь от того, что погибнет и должно погибнуть, от нашей животной личности, мы получаем нашу истинную жизнь, которая не погибает и не может погибнуть.