Дымись, покуда не погас, и пусть волнуются придурки...
Дымись, покуда не погас,
И пусть волнуются придурки —
Когда судьба докурит нас,
Куда швырнёт она окурки.
Дымись, покуда не погас,
И пусть волнуются придурки —
Когда судьба докурит нас,
Куда швырнёт она окурки.
Любое препятствие преодолевается настойчивостью.
Человек является наполовину тем, что он есть, а наполовину тем, чем он хотел бы стать.
Один из двоих всегда бросает другого. Весь вопрос в том, кто кого опередит.
С возрастом я понял, что на самом деле слова «прийти в себя» означают «прийти к другим», потому что именно эти другие с рождения объясняют тебе, какие усилия ты должен проделать над собой, чтобы принять угодную им форму.
Планете не нужно большое количество «успешных людей». Планета отчаянно нуждается в миротворцах, целителях, реставраторах, рассказчиках и любящих всех видов. Она нуждается в людях, рядом с которыми хорошо жить. Планета нуждается в людях с моралью, которые готовы включиться в борьбу, чтобы сделать мир живым и гуманным. А эти качества имеют мало общего с «успехом», как он определяется в нашем обществе.
Две вещи на свете наполняют мою душу священным трепетом — звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас.
Надежды — сны бодрствующих.
Под сильными страстями часто скрывается лишь слабая воля.
Выключили электричество — в городе воцарилась полная тишина. Оказывается, звуки исходят не от людей, они давно молчат. Это всё из Москвы, всё из Москвы.
Моя свобода — тень, а я давно
Немой вассал твоей надменной воли.
Если изменить смысл слова человека, то он может попасть в рабство.
От горя, защищаться бессмысленно. Может быть, даже лучше дать ему полностью вас раздавить — это будет, по крайней мере, хоть как-то пропорционально случившемуся. Если вам впоследствии удастся подняться и распрямиться, распрямится и память о том, кого вы утратили. Сама память о нём и поможет вам распрямиться.
Ложь подобна тяжкому удару: если рана и заживёт, рубец останется.
История — это ложь, с которой все согласны.
Приятельница сообщает Раневской:
— Я вчера была в гостях у N. И пела для них два часа...
Фаина Георгиевна прерывает её возгласом:
— Так им и надо! Я их тоже терпеть не могу!