Где лгут и себе и друг другу, и память не служит уму...
Где лгут и себе и друг другу,
И память не служит уму,
История ходит по кругу
Из крови — по грязи — во тьму.
Где лгут и себе и друг другу,
И память не служит уму,
История ходит по кругу
Из крови — по грязи — во тьму.
А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Ночь. Ночь кругом. Изрой её, взволнуй!
Тюрьма!.. Всё он, ваш первый поцелуй,
Адам и Ева: дал нам жизнь и горечь,
Злой это был и хищный поцелуй.
Желание есть самая сущность человека.
Я в этой жизни рано стал ребёнком...
Вы, злодейству которых не видно конца,
В Судный день не надейтесь на милость Творца!
Бог, простивший не сделавших доброго дела,
Не простит сотворившего зло подлеца!
Всё то безобразно, в чём одна часть безмерно разрастается и преобладает над другими, в чём нет единства и цельности и, наконец, в чём нет свободного разнообразия.
Благородный муж думает о праведном пути и не думает о пропитании. Он может трудиться в поле — и быть голодным. Он может посвятить себя учению — и принимать щедрые награды. Но благородный муж беспокоится о праведном пути и не беспокоится о бедности.
Человек, не перегоревший в аду собственных страстей, не может их победить. И они прячутся рядом, в соседнем доме, чего он даже не предполагает. А пламя в любой момент может перекинуться и сжечь дом, который он считает своим. То, от чего мы уходим, уклоняемся, якобы забывая, находится в опасной близости от нас. И в конечном счёте оно вернётся, но с удвоенной силой.
Красивые глаза только у того, кто смотрит на тебя с нежностью.
Но наше северное лето,
Карикатура южных зим,
Мелькнёт и нет: известно это,
Хоть мы признаться не хотим.