Никогда наша Родина не бывает более беззащитной...
Никогда наша Родина не бывает более беззащитной, чем 23 февраля вечером.
Никогда наша Родина не бывает более беззащитной, чем 23 февраля вечером.
Москва сегодня напоминает бомжа, который сделал себе маникюр, педикюр, надел на грязное белье смокинг и пошёл играть в казино.
Друзья, льстя, развращают, а враги, браня, обычно исправляют.
В ресторане. Официант приносит клиенту отбивную, придерживая её большим пальцем. Гость раздражённо спрашивает:
— Не могли бы Вы снять палец с моей отбивной?!
— Неужели вы хотите, чтобы я уронил её в третий раз?..
Коль человек чужой мне верен — он мой брат.
Неверный брат — мой враг, будь проклят он стократ.
Лекарства иногда опаснее, чем отрава.
Болезни иногда излечивает яд.
Цинизм — это юмор в плохом настроении.
Большинство людей умирает, так и не поживши.
Очень много масок у отчаяния, смех — отнюдь не худшая из них.
Боязливая и мечтательная нерешительность ползёт за ленью и влечёт за собой бессилие и нищету.
Ах, как мы нередко странны бываем!
Ну просто не ведаем, что творим:
Ясность подчас ни за что считаем,
А путаность чуть ли не свято чтим.
Вот живёт человек, как игрок без правил,
Взгляды меняя, как пиджаки.
То этой дорогой стопы направил,
То эту дорогу уже оставил,
И всё получается. Всё с руки.
С усмешкой поигрывая словами,
Глядит многозначаще вам в глаза.
Сегодня он с вами, а завтра с нами.
Сегодня он — «против», а завтра — «за»...
И странно: знакомые не клеймят
Такие шатания и болтания.
Напротив, находятся оправдания.
— Сложность характера, — говорят.
Вот и выходит, что всё идёт:
Оденется пёстро — оригинален,
Ругает политику — смелый парень!
Похвалит политику — патриот!
Противоречив? Ну и что ж такого —
Молодо-зелено! Ерунда!
А брякнет скандальное где-то слово —
Мы рядом же! Выправим. Не беда!
И вот все с ним носятся, все стараются,
А он ещё радостнее шумит.
Ему эта «сложность» ужасно нравится.
Вот так и живёт он: грешит и кается,
Кается снова и вновь грешит!
И ладно б так только в живых общениях,
Но сколько бывает и в наши дни
В науке, пьесах, стихотворениях
Пустой и надуманной трескотни.
Когда преподносят вам вместо симфонии
Какой-то грохочущий камнепад,
Вы удивляетесь: — Где же симфония?
Это же дикая какофония!
— Нет, сложная музыка, — говорят.
А если вы книгу стихов возьмёте,
Где слов сумбурный водоворот,
Где рифмы вопят на надрывной ноте,
То вы лишь затылок рукой потрёте:
— О чём он? Шут их не разберёт!..
Стихи словно ребус. Стихи-загадки.
Всё пёстро, а мыслей-то никаких!
Не надо терзать себя. Всё в порядке.
Это «новаторство», «сложный стих».
А тот, кто себя знатоком считает,
Чтоб вдруг не сказали, что он глупец,
Хоть ничего-то не понимает,
Но с важным лицом головой кивает
И шепчет: — Вот здорово! Молодец!
«Сложное творчество», «смелый гений»,
«Сложный характер»! И так во всём!
Не часто ли мы по душевной лени
И сами на эти крючки клюём!
Ведь если типичнейшего нуля
За что-то яркое принимают,
Не слишком ли это напоминает
Сказку про голого короля?!
И почему простота в общенье
И в смелых суждениях прямота —
Самое сложное из мышлений,
Самое светлое из общений
Порою не ценятся ни черта?!
И сколько же жалкая ординарность
Будет прятаться с юных лет
За фразами «сложность», «оригинальность»
И ненавидеть принципиальность,
Как злые сычи ненавидят свет?!
Нельзя, чтоб в петушьем наряде серость
Шумела, задириста и пуста.
Не в этом, товарищи, наша зрелость,
Пусть царствуют ум, красота и смелость,
А значит — ясность и простота!
Моральный выбор можно сравнить скорее с созданием произведения искусства.