На киоске, предупреждение. «Уважаемые покупатели, так как у нас...
На киоске, предупреждение. «Уважаемые покупатели, так как у нас под киоском кто-то сдох, терпеть до полного разложения».
На киоске, предупреждение. «Уважаемые покупатели, так как у нас под киоском кто-то сдох, терпеть до полного разложения».
Будь холодна, как лёд, и чиста, как снег, — ты всё же не избежишь клеветы.
Я Вас люблю. — Как грозовая туча
Над Вами — грех —
За то, что Вы язвительны и жгучи
И лучше всех.
В те времена убивали мух,
ящериц, птиц.
Даже белый лебяжий пух
не нарушал границ.
Потом по периметру той страны,
вившемуся угрём,
воздвигли четыре глухих стены,
дверь нанесли углём.
Главный пришёл и сказал, что снег
выпал и нужен кров.
И вскоре был совершён набег
в лес за охапкой дров.
Дом был построен. В печной трубе
пламя гудело, злясь.
Но тренье глаз о тела себе
подобных рождает грязь.
И вот пошла там гулять в пальто
без рукавов чума.
Последними те умирали, кто
сразу сошёл с ума.
Так украшает бутылку блик,
вмятина портит щит,
На тонкой ножке стоит кулик
и, глядя вперёд, молчит.
Случается и так, что, пока отцы трудятся на природе, природа отдыхает на детях.
Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои».
— Прелесть! — передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха последовало продолжение: — Но боюсь, что мальчик всё же полный идиот.
Задолго до нашей встречи у нас бывали одинаковые сны.
Простота — это то, что труднее всего на свете; это крайний предел опытности и последнее усилие гения.
Золото пробуют огнём, женщину — золотом, а мужчину — женщиной.
В детстве у меня не было детства.
Всё пройдёт — и надежды зерно не взойдёт,
Всё, что ты накопил, ни за грош пропадёт.
Если ты не поделишься вовремя с другом —
Всё твоё достоянье врагу отойдёт.
Не оборачивается тот, кто устремлён к звёздам.
А человек идёт за плугом
И строит гнёзда.
Одна пред Господом заслуга:
Глядеть на звёзды.
И вот за то тебе спасибо,
Что, цепенея,
Двух звёзд моих не видишь — ибо
Нашёл — вечнее.
Обман сменяется обманом,
Рахилью — Лия.
Все женщины ведут в туманы:
Я — как другие.
Философия открывает человеку убежище, куда не проникает никакая тирания, долину внутреннего мира, лабиринт сердца, и это раздражает тиранов.
Каждый нормальный человек на самом деле нормален лишь отчасти.