Единственный человек на земле, которого мы в силах изменить...
Единственный человек на земле, которого мы в силах изменить, это мы сами.
Единственный человек на земле, которого мы в силах изменить, это мы сами.
Стадо дикобразов легло в один холодный зимний день тесною кучей, чтобы, согреваясь взаимной теплотою, не замёрзнуть. Однако вскоре они почувствовали уколы от игл друг друга, что заставило их лечь подальше друг от друга. Затем, когда потребность согреться вновь заставила их придвинуться, они опять попали в прежнее неприятное положение, так что они метались из одной печальной крайности в другую, пока не легли на умеренном расстоянии друг от друга, при котором они с наибольшим удобством могли переносить холод.
— Так потребность в обществе, проистекающая из пустоты и монотонности личной внутренней жизни, толкает людей друг к другу; но их многочисленные отталкивающие свойства и невыносимые недостатки заставляют их расходиться. Средняя мера расстояния, которую они наконец находят как единственно возможную для совместного пребывания, это — вежливость и воспитанность нравов. Тому, кто не соблюдает должной меры в сближении, в Англии говорят: «keep your distance»! Хотя при таких условиях потребность во взаимном тёплом участии удовлетворяется лишь очень несовершенно, зато не чувствуются и уколы игл.
— У кого же много собственной, внутренней теплоты, тот пусть лучше держится вдали от общества, чтобы не обременять ни себя, ни других.
Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймёт.
В сжатом кулаке ничего нет; в открытой ладони помещается всё небо, но только в открытой. В этом очень тонкий и очень красивый смысл: если вы попытаетесь за что-то уцепиться, вы это упустите; если вы не будете пытаться, вы увидите, что это у вас уже есть. Если вы не будете пытаться, в ваши открытые ладони будет помещаться всё небо — да, не меньше, чем небо. Если вы попробуете схватить небо и зажать его в свой кулак, всё исчезнет.
Идёт мужик и тащит в ведре дёрн. А на встречу ему баба с корзиной яиц. Баба предлагает:
— Мужик, дай дёрну за яйца!
Он был спокоен; сердце его билось ровно, как у человека, решившегося на что-нибудь опасное, но необходимое.
Кто не работает, тот не ест.
Можно вычислить всё, что ты говорил, думал, до мельчайших подробностей. Но душа, чьи движения загадочны даже для тебя самого, остаётся неприступной.
Это моя простая религия. Нет необходимости в храмах; нет необходимости в сложной философии. Наш собственный мозг и наше собственное сердце являются нашим храмом; а философия — это доброта.
Никто не бывает так склонен к зависти, как люди самоуниженные.