Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым...
Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым.
Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым.
Не будь беспечен на распутьях дней
И знай: судьба — разбойника страшней.
В этом мире для человека важнее не то, что его окружает, а то, что у него внутри.
Так создан мир: что живо, то умрёт
И вслед за жизнью в вечность отойдёт.
Можно встретить женщину, не имевшую любовников, но трудно встретить женщину, имевшую только одного любовника.
Гениальные умы мыслят в одном направлении.
Нет таких бездн, где не нашлось бы места счастью, и в этом, наверное, и состоит вся тайна выживания рода человеческого.
Я мелкой злости в жизни не испытывал,
На мир смотрел светло, а потому
Я ничему на свете не завидовал:
Ни силе, ни богатству, ни уму.
Не ревновал ни к радостному смеху
(Я сам, коли захочется, — смеюсь).
Ни к быстрому и громкому успеху
(И сам всего хорошего добьюсь).
Но вы пришли. И вот судите сами:
Как ни смешно, но я признаюсь вам,
Что с той поры, как повстречался с вами,
Вдруг, как чудак, завидую вещам!
Дверям, что вас впускают каждый вечер,
Настольной лампе, сделанной под дуб,
Платку, что обнимает ваши плечи,
Стакану, что коснулся ваших губ.
Вы усмехнётесь: дескать, очень странно,
Вещь — только вещь! И я согласен. Да.
Однако вещи с вами постоянно.
А я — вдали. И в этом вся беда!
А мне без вас неладно и тревожно:
То снег, то солнце чувствую в крови.
А мне без вас почти что невозможно.
Ну хоть совсем на свете не живи!
Я мелкой злости с детства не испытывал,
На мир смотрел светло, а потому
Я ничему на свете не завидовал:
Ни славе, ни богатству, ни уму!
Прошу вас: возвратите мне свободу!
Пусть будет радость с песней пополам.
Обидно ведь завидовать вещам,
Когда ты человек и царь природы!
Бедствие даёт повод к мужеству.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Открыли дверь, и в кухню паром
Вкатился воздух со двора,
И всё мгновенно стало старым,
Как в детстве в те же вечера.
Сухая, тихая погода.
На улице, шагах в пяти,
Стоит, стыдясь, зима у входа
И не решается войти.
Зима, и всё опять впервые.
В седые дали ноября
Уходят ветлы, как слепые
Без палки и поводыря.
Во льду река и мёрзлый тальник,
А поперёк, на голый лёд,
Как зеркало на подзеркальник,
Поставлен чёрный небосвод.
Пред ним стоит на перекрёстке,
Который полузанесло,
Берёза со звездой в причёске
И смотрится в его стекло.
Она подозревает втайне,
Что чудесами в решете
Полна зима на даче крайней,
Как у неё на высоте.