И то, что мы называем счастьем, и то, что называем несчастьем...
И то, что мы называем счастьем, и то, что называем несчастьем, одинаково полезно нам, если мы смотрим на то и на другое, как на испытание.
И то, что мы называем счастьем, и то, что называем несчастьем, одинаково полезно нам, если мы смотрим на то и на другое, как на испытание.
И помните, что наиболее обыкновенное желание, быть необыкновенным, — самое обыкновенное, всеобщее желание, присущее каждому. Только та единственная личность необыкновенна, у которой нет желания быть необыкновенной, которая совершенно спокойна по поводу своей обыкновенности.
Странно! Стоит лишь мне умолчать о какой-то мысли и держаться от неё подальше, как эта самая мысль непременно является мне воплощённой в облике человека, и мне приходится теперь любезничать с этим «ангелом Божьим»!
Кто не любит одиночества — тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.
Большая часть болезней наших — это дело наших собственных рук; мы могли бы почти всех их избежать, если бы сохранили образ жизни простой, однообразный и уединённый, который предписан нам был природою.
Коэффициент счастия в обратном содержании к достоинству.
Сердце, способное любить, — это богатство, подлинное богатство; рассудок же без сердца — нищ.
Мудрость есть не что иное, как наука о счастье.
Мир — это госпиталь неизлечимых больных.
Для того чтобы продолжать жить, зная неизбежность смерти есть только два средства; одно — не переставая так сильно желать и стремиться достижению радостей этого мира, чтоб всё время заглушать мысль о смерти, другое — найти в этой временной жизни, короткой или долгой, такой смысл, который не уничтожался бы смертью.
В живую жизнь упрямо верил я,
В простой резон и в мудрость шутки,
А все высокие материи
Бл*дям раздаривал на юбки.