Ты не со мной — и день покрыла мгла...
Ты не со мной — и день покрыла мгла;
Придёшь во сне — и ночь, как день, светла.
Ты не со мной — и день покрыла мгла;
Придёшь во сне — и ночь, как день, светла.
Люблю, — но реже говорю об этом,
Люблю нежней, — но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, что перед светом
Всю душу выставляет напоказ.
Пользуйся каждым днём, как можно менее полагаясь на следующий.
Человек в своей свирепости и беспощадности не уступит ни одному тигру и ни одной гиене. Вполне вероятно, что так оно и есть. Когда заглядываешь в историю и видишь, на что способен человек, теряешь всякую веру в него... Дело может зайти так далеко, что иному, быть может, особенно в минуты ипохондрического настроения, мир покажется с эстетической стороны музеем карикатур, с интеллектуальной — жёлтым домом, а с моральной — мошенническим притоном.
Я не люблю Вас, и люблю,
На Вас молюсь и проклинаю.
Не видеть Вас я не могу,
Но встречи с Вами избегаю!
Вы так наивны, так умны,
Вы так низки и так высоки,
Вы так земны и неземны,
Вы так близки и так далеки!
Вы сладкий яд, Вы горький мёд,
Вы божество, Вы сущий дьявол
Вас ищу, от вас бегу,
Я не люблю Вас и люблю.
У Вас небесные черты,
О нет! уродливая маска!
Вы чёрно-белы, Вы цветны
Вы так грубы, в Вас столько ласки!
На Вас воздушные шелка!
Да нет же! Грязные лохмотья!
Желанье знать вас и не знать
В себе не в силах побороть я.
Нищий мнит себя шахом, напившись вина.
Львом лисица становиться, если пьяна.
Захмелевшая старость беспечна, как юность.
Опьяневшая юность, как старость умна.
Нет, жить можно, жить нужно и — много:
Пить, страдать, ревновать и любить, —
Не тащиться по жизни убого —
А дышать ею, петь её, пить!
А не то и моргнуть не успеешь —
И пора уже в ящик играть.
Загрустишь, захандришь, пожалеешь —
Но... пора уж на ладан дышать!
Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его. Гневливый пусть терпит наказание, потому что, если пощадишь его, придётся тебе ещё больше наказывать его.
Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.
Мода проходит, стиль остаётся.
Никто не сплетничает о тайных добродетелях других людей.