Все люди грешны, всеми правит грех...

Ты не грусти, сознав свою вину.
Нет розы без шипов; чистейший ключ
Мутят песчинки; солнце и луну
Скрывает тень затменья или туч.

Мы все грешны, и я не меньше всех
Грешу в любой из этих горьких строк,
Сравненьями оправдывая грех,
Прощая беззаконно твой порок.

Защитником я прихожу на суд,
Чтобы служить враждебной стороне.
Моя любовь и ненависть ведут
Войну междоусобную во мне.

Хоть ты меня ограбил, милый вор,
Но я делю твой грех и приговор.

Уильям Шекспир

Как только счастье от нас отворачивается, нередко по нашей же вине, мы обвиняем в своих бедах солнце, луну и звёзды, как будто мы становимся злодеями — по неизбежности, глупцами — по небесному велению, плутами, ворами и мошенниками — от воздействия небесных сфер, пьяницами, лгунами и прелюбодеями — под влиянием небесных светил, и вообще как будто всем, что в нас есть гнусного, мы обязаны божественному произволению. Замечательная увёртка развратника — сваливать ответственность за свои блудливые наклонности на звёзды...

Уильям Шекспир

Зачем же вид и сущность так различны?
Да потому, что ты — цветок публичный.

Уильям Шекспир

Когда и впрямь старо всё под луной,
А сущее обычно и привычно,
То как обманут жалкий ум людской,
Рождённое стремясь родить вторично!

Уильям Шекспир

Мы сотканы из ткани наших снов.

Уильям Шекспир

Весь мир — театр.
В нём женщины, мужчины — все актёры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль.

Семь действий в пьесе той. Сперва младенец,
Ревущий громко на руках у мамки...
Потом плаксивый школьник с книжкой сумкой,
С лицом румяным, нехотя, улиткой

Ползущий в школу. А затем любовник,
Вздыхающий, как печь, с балладой грустной
В честь брови милой. А затем солдат,
Чья речь всегда проклятьями полна,

Обросший бородой, как леопард,
Ревнивый к чести, забияка в ссоре,
Готовый славу бренную искать
Хоть в пушечном жерле. Затем судья

С брюшком округлым, где каплун запрятан,
Со строгим взором, стриженой бородкой,
Шаблонных правил и сентенций кладезь,—
Так он играет роль. Шестой же возраст —

Уж это будет тощий Панталоне,
В очках, в туфлях, у пояса — кошель,
В штанах, что с юности берёг, широких
Для ног иссохших; мужественный голос

Сменяется опять дискантом детским:
Пищит, как флейта... А последний акт,
Конец всей этой странной, сложной пьесы —
Второе детство, полузабытьё:
Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

Уильям Шекспир

И ты не обличай моих пороков
Или себя к ответу призови.

Уильям Шекспир

Вина, она не в этих звёздах. Она внутри нас.

Уильям Шекспир

Любовь хитра, — нужны ей слёз ручьи,
Чтоб утаить от глаз грехи свои!

Уильям Шекспир

Какая странная судьба, что мы всего более грешим именно тогда, когда слишком благодетельствуем другим.

Уильям Шекспир

Вся наша жизнь — игра, а люди в ней — актёры.

Уильям Шекспир

Гниющие лилии пахнут намного хуже, чем сорняки.

Уильям Шекспир

Природа-мать умна, да сын безмозглый.

Уильям Шекспир

Что значит человек,
Когда его заветные желанья —
Еда да сон? Животное — и всё.

Уильям Шекспир

Смотри же, чтобы жёсткая рука
Седой зимы в саду не побывала,
Пока не соберёшь цветов, пока
Весну не перельёшь в хрусталь фиала.

Как человек, что драгоценный вклад
С лихвой обильной получил обратно,
Себя себе вернуть ты будешь рад
С законной прибылью десятикратной.

Ты будешь жить на свете десять раз,
Десятикратно в детях повторённый,
И вправе будешь в свой последний час
Торжествовать над смертью покорённой.

Ты слишком щедро одарён судьбой,
Чтоб совершенство умерло с тобой.

Уильям Шекспир

Кто прав: весь мир иль мой влюблённый взор?
Но любящим смотреть мешают слёзы.
Подчас и солнце слепнет до тех пор,
Пока всё небо не омоют грозы.

Любовь хитра, — нужны ей слёз ручьи,
Чтоб утаить от глаз грехи свои!

Уильям Шекспир

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличения.
И гибнет радость, коль её судить
Должно не наше, а чужое мнение.

Как может взгляд чужих порочных глаз
Щадить во мне игру горячей крови?
Пусть грешен я, но не грешнее вас,
Мои шпионы — мастера злословия.

Я — это я, а вы грехи мои
По-своему равняете примеру.
Но, может быть, я прав, а у судьи
Неправого в руках кривая мера,

И видит он в любом из ближних ложь,
Поскольку ближний на него похож!

Уильям Шекспир

До тех пор, пока люди будут неспособны устоять против соблазнов страха, одурения, корысти, честолюбия, тщеславия, которые порабощают одних и развращают других, они всегда сложатся в общество насилующих, обманывающих и насилуемых, обманываемых.

Лев Толстой

Животные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие перед нашим взором призраки наших душ.

Виктор Гюго

Хоть ты меня ограбил, милый вор,
Но я делю твой грех и приговор.

Уильям Шекспир