Наша слава лишь мнением народным создаётся...
Наша слава лишь мнением народным создаётся.
Наша слава лишь мнением народным создаётся.
Грамматические ошибки при красивом почерке — как вши в нейлоновой рубашке.
Ничто так не воодушевляет, как сознание своего безнадёжного положения.
Продолжать гневаться — всё равно, что схватить горячий уголь с намерением бросить его в кого-нибудь; обожжётесь именно вы.
Вначале было Слово... Однако, судя по тому, как развивались события дальше, Слово было непечатным.
Мне памятно другое время!
В заветных иногда мечтах
Держу я счастливое стремя...
И ножку чувствую в руках;
Опять кипит воображенье,
Опять её прикосновенье
Зажгло в увядшем сердце кровь,
Опять тоска, опять любовь!..
Как белый камень в глубине колодца,
Лежит во мне одно воспоминанье.
Я не могу и не хочу бороться:
Оно — веселье и оно — страданье.
Мне кажется, что тот, кто близко взглянет
В мои глаза, его увидит сразу.
Печальней и задумчивее станет
Внимающего скорбному рассказу.
Я ведаю, что боги превращали
Людей в предметы, не убив сознанья,
Чтоб вечно жили дивные печали.
Ты превращён в моё воспоминанье.
О, светлый голос, чуть печальный,
слыхал я прежде отзвук твой,
пугливый, ласково-хрустальный,
в тени под влажною листвой,
и в старом доме, в перезвоне
подвесок-искорок... Звени,
и будут ночи, будут дни
полны видений, благовоний;
забуду ветер для тебя,
игравший в роще белоствольной,
навек забуду ветер вольный,
твой лепет сладостный любя...
Очарованье звуковое,
не умолкай, звени, звени.
Я вижу прошлое живое,
между деревьями огни
в усадьбе прадеда, и окна
открыты настежь, и скользят,
как бы шелковые волокна,
цветные звуки в тёмный сад,
стекая с клавишей блестящих
под чьей-то плещущей рукой
и умолкая за рекой,
в полях росистых, в синих чащах.
Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными руками может сделать много добра.
Нужно уметь коротко говорить о длинных вещах.
Богохульство даёт облегчение, какого не может дать даже молитва.