Уж если нет на свете новизны, а есть лишь повторение былого...
Уж если нет на свете новизны,
А есть лишь повторение былого,
И понапрасну мы страдать должны
Давно рождённое рождая снова.
Уж если нет на свете новизны,
А есть лишь повторение былого,
И понапрасну мы страдать должны
Давно рождённое рождая снова.
Я разгадывал науку весёлой и счастливой жизни, удивлялся, как люди, жадные счастья, немедленно убегают от него, встретившись с ним...
Любить — значит прежде всего давать, а не получать.
Чтение хороших книг — это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времён, и притом такой разговор, когда они сообщают нам только лучшие свои мысли.
Пусть же в сердце твоём,
Как рыба, бьётся живьём
И трепещет обрывок
Нашей жизни вдвоём.
Ничто великое в мире не совершается без страсти.
Когда мне говорят о художественном и антихудожественном, о том, что сценично или не сценично, о тенденции, реализме и т. п., я теряюсь, нерешительно поддакиваю и отвечаю банальными полуистинами, которые не стоят и гроша медного. Все произведения я делю на два сорта: те, которые мне нравятся, и те, которые мне не нравятся. Другого критериума у меня нет, а если Вы спросите, почему мне нравится Шекспир и не нравится Златовратский, то я не сумею ответить. Быть может, со временем, когда поумнею, я приобрету критерий, но пока все разговоры о «художественности» меня только утомляют и кажутся мне продолжением всё тех же схоластических бесед, которыми люди утомляли себя в средние века.
Если ждать минуты, когда всё, решительно всё будет готово, никогда не придётся начинать.
Цензура — это тоже самое, что сказать взрослому мужчине, что он не может есть стейк, потому что его не может прожевать младенец.
Как паутина, так и законы, — когда попадаются слабые и бедные, их удержат, а сильные и богатые вырвутся.