Ревнуют не затем, что есть причина, а только для того, чтоб ревновать...

Увлёкшись ревнивой подозрительностью, можно оскорбить и совершенно невинного человека.

Уильям Шекспир

Ревность — чудовище, само себя зачинающее.

Уильям Шекспир

Ревнивцы все бывают
На лад один: пустым, ничтожным вздором
Им можно вбить любую блажь верней,
Чем словом из священного Писанья.

Уильям Шекспир

Любовь ничтожна, если есть ей мера.

Уильям Шекспир

«Я ненавижу» — вот слова,
Что с милых уст её на днях
Сорвались в гневе. Но едва
Она приметила мой страх,

Как придержала язычок,
Который мне до этих пор
Шептал то ласку, то упрёк,
А не жестокий приговор.

«Я ненавижу» — присмирев,
Уста промолвили, а взгляд
Уже сменил на милость гнев,
И ночь с небес умчалась в ад.

«Я ненавижу, — но тотчас
Она добавила: — Не Вас!»

Уильям Шекспир

Глаза и сердце — лучшие друзья,
Товарищи по общему несчастью,
Когда увидеть милого нельзя,
И сердце разрывается на части —

Мои глаза ласкают твой портрет
И заставляют сердце чаще биться,
Иль сердце приглашает на банкет
Глаза, чтобы любовью поделиться.

В портрете иль в любви всегда со мной
Твой милый образ. Что бы ни случилось,
Уйти не сможешь — мыслию одной
Мы связаны надёжней всякой силы.

А если я усну, то и во сне
Принадлежать ты будешь только мне.

Уильям Шекспир

Три правила достижения успеха: знать больше, чем остальные; работать больше, чем остальные; ожидать меньше, чем остальные.

Уильям Шекспир

Следуй голосу ума, а не гнева.

Уильям Шекспир

Любовь нагрела воду, — но вода
Любви не охлаждала никогда.

Уильям Шекспир

О, как я лгал когда-то, говоря:
«Моя любовь не может быть сильнее».
Не знал я, полным пламенем горя,
Что я любить ещё нежней умею.

Случайностей предвидя миллион,
Вторгающихся в каждое мгновенье,
Ломающих незыблемый закон,
Колеблющих и клятвы и стремленья,

Не веря переменчивой судьбе,
А только часу, что ещё не прожит,
Я говорил: «Любовь моя к тебе
Так велика, что больше быть не может!»

Любовь — дитя. Я был пред ней не прав,
Ребёнка взрослой женщиной назвав.

Уильям Шекспир

Скорбь не врачует, а только растравляет неизлечи­мые недуги.

Уильям Шекспир

Болезни отчаянные излечивают и средства только отчаянные.

Уильям Шекспир

Ребячество — плакать от боязни того, что неизбежно.

Уильям Шекспир

Когда твоё чело избороздят
Глубокими следами сорок зим, —
Кто будет помнить царственный наряд,
Гнушаясь жалким рубищем твоим?

И на вопрос: "Где прячутся сейчас
Остатки красоты весёлых лет?" —
Что скажешь ты? На дне угасших глаз?
Но злой насмешкой будет твой ответ.

Достойней прозвучали бы слова:
"Вы посмотрите на моих детей.
Моя былая свежесть в них жива.
В них оправданье старости моей".

Пускай с годами стынущая кровь
В наследнике твоём пылает вновь!

Уильям Шекспир

И, если перечтёшь ты мой сонет,
Ты о руке остывшей не жалей.
Я не хочу туманить нежный цвет
Очей любимых памятью своей.

Уильям Шекспир

Веду я счёт потерянному мной
И ужасаюсь вновь потере каждой,
И вновь плачу я дорогой ценой
За то, за что уже платил однажды!

Уильям Шекспир

Когда захочешь, охладев ко мне,
Предать меня насмешке и презренью,
Я на твоей останусь стороне
И честь твою не опорочу тенью.

Отлично зная каждый свой порок,
Я рассказать могу такую повесть,
Что навсегда сниму с тебя упрёк,
Запятнанную оправдаю совесть.

И буду благодарен я судьбе:
Пускай в борьбе терплю я неудачу,
Но честь победы приношу тебе
И дважды обретаю всё, что трачу.

Готов я жертвой быть неправоты,
Чтоб только правой оказалась ты.

Уильям Шекспир

Наша жизнь — одна бродячая тень, жалкий актёр, который кичится какой-нибудь час на сцене, а там пропадает без вести; сказка, рассказанная безумцем, полная звуков и ярости и не имеющая никакого смысла.

Уильям Шекспир

Безумна до того любовь моя,
Что зла в тебе не замечаю я.

Уильям Шекспир

Мы знаем, кто мы есть, но не знаем, кем мы можем быть.

Уильям Шекспир