Каждый малейший шаг на поле свободного мышления...
Каждый малейший шаг на поле свободного мышления и лично формируемой жизни всегда завоёвывается ценой духовных и физических мучений.
Каждый малейший шаг на поле свободного мышления и лично формируемой жизни всегда завоёвывается ценой духовных и физических мучений.
Гончар. Кругом в базарный день шумят...
Он топчет глину, целый день подряд.
А та угасшим голосом лепечет:
«Брат, пожалей, опомнись — ты мой брат!..»
Только музыка имеет силу формировать характер... При помощи музыки можно научить себя развивать правильные чувства.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить её предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждёт!
И тихо, так, Господи, тихо,
Что слышно, как время идёт.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернётся в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
Адам с Евой резвятся в саду, спускается к ним Бог и говорит:
— Дети мои, у меня есть для вас два подарка, только вы должны решить кому какой. Первый подарок — писать стоя.
Тут Адам начал кричать и биться головой об деревья, что он хочет писать стоя, что всю жизнь об этом мечтал. Еве пришлось ему уступить. И Адам побежал по саду, радовался, прыгал, кричал, ссал на всё подряд! На деревья, на цветы, на каждую букашку и просто на землю! Ева встала рядом с Богом. В молчании смотрели они вместе на это безумие. И тут Ева спросила:
— Боже мой, а второй-то подарок какой?
И молвил Бог:
— Мозги, Ева... Мозги! Но мозги, Ева, придётся тоже отдать Адаму, иначе он тут всё обоссыт!
Люди, которые ни в ком не нуждаются, нуждаются в том, чтобы люди вокруг видели, что они абсолютно ни в ком не нуждаются.
Жизнь начинается там, где заканчивается твоя зона комфорта.
Встречают по одёжке, а провожают как Муму.
Сидит мужик на берегу, рыбу ловит. Выныривает корова.
— Мужик, который час?
— Вчера был понедельник.
— Ни фига себе — завтра зима.
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
— Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но всё же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пёстрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал: — Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы…
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали…
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела…
Труп волны снесли под коряги…
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце — чистейшей породы!
Мысль есть труд ума, мечта — это наслаждение. Заменить мысль мечтой означает смешать яд с пищей.
Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло.
Гусь свинье не товарищ.
Люди грядущего поколения будут знать многое, неизвестное нам, и многое останется неизвестным для тех, кто будет жить, когда изгладится всякая память о нас. Мир не стоит ломаного гроша, если в нём когда-нибудь не останется ничего непонятного.
Большие обещания уменьшают доверие...