Тот, кто стал пессимистом до сорока пяти лет, знает слишком много...
Тот, кто стал пессимистом до сорока пяти лет, знает слишком много; а кто остался оптимистом после сорока пяти, знает слишком мало.
Тот, кто стал пессимистом до сорока пяти лет, знает слишком много; а кто остался оптимистом после сорока пяти, знает слишком мало.
Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.
— Сударыня, не могли бы Вы разменять мне сто долларов?
— Увы! Но благодарю за комплимент!
Жил Александр Герцевич,
Еврейский музыкант, —
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.
И всласть, с утра до вечера,
Заученную вхруст,
Одну сонату вечную
Играл он наизусть...
Что, Александр Герцевич,
На улице темно?
Брось, Александр Сердцевич, —
Чего там? Всё равно!
Пускай там итальяночка,
Покуда снег хрустит,
На узеньких на саночках
За Шубертом летит:
Нам с музыкой — голубою
Не страшно умереть,
А там — вороньей шубою
На вешалке висеть...
Всё, Александр Герцевич,
Заверчено давно,
Брось, Александр Скерцевич,
Чего там! Всё равно!
Озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной бешеной клеветою.
А я росла в узорной тишине,
В прохладной детской молодого века,
И не был мил мне голос человека,
А голос ветра был понятен мне.
Я лопухи любила и крапиву,
Но больше всех серебряную иву,
И, благодарная, она жила
Со мной всю жизнь, плакучими ветвями
Бессонницу овеивала снами.
И — странно! — я её пережила.
Там пень торчит, чужими голосами
Другие ивы что-то говорят
Под нашими, под теми небесами.
И я молчу... Как будто умер брат.
Человек нуждается в драматизме жизни и переживаниях; и если на высшем уровне своих достижений он не находит удовлетворения, то сам создаёт себе драму разрушения.
Если мы хотим достичь настоящего мира во всём мире, то начинать надо с детей.
Вернейший способ испортить молодое поколение — научить их выше ценить единомышленников, чем тех, кто думает иначе.
На зелёных коврах хорасанских полей
Вырастают тюльпаны из крови царей,
Вырастают фиалки из праха красавиц,
Из пленительных родинок между бровей.
Ничто нельзя произнести столь точно, чтобы оно не было ложно истолковано.
Жизнь устроена так дьявольски искусно, что, не умея ненавидеть, невозможно искренне любить.
Залез в богатство — забыл и братство.
Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников.