Учить себя самого — благородное дело, но ещё более благородное...
Учить себя самого — благородное дело, но ещё более благородное — учить других; кстати, последнее куда легче.
Учить себя самого — благородное дело, но ещё более благородное — учить других; кстати, последнее куда легче.
Перед погонщицей — своей судьбой — не трусь.
Не так уж долго ей владеть тобой, не трусь.
Что в прошлом кануло, всё провожай улыбкой,
И пусть грядущее грозит бедой, не трусь.
Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего.
Счастье — это когда то, что ты думаешь, говоришь и делаешь, находится в гармонии.
Обида как татуировка — легко нанести, трудно вывести.
Те, что украсили познанья небосклон,
Взойдя светилами для мира и времён,
Не расточили тьму глубокой этой ночи,
Сказали сказку нам и погрузились в сон.
Я всем прощение дарую,
И в Воскресение Христа,
Меня предавших в лоб целую,
А не предавшего — в уста.
У каждого народа своё собственное лицемерие, которое он называет своими добродетелями. Лучшего, что в нас есть, мы не знаем — его нельзя узнать.
Когда средь оргий жизни шумной
Меня постигнул остракизм,
Увидел я толпы безумной
Презренный, робкий эгоизм.
Без слёз оставил я с досадой
Венки пиров и блеск Афин,
Но голос твой мне был отрадой,
Великодушный гражданин!
Пускай судьба определила
Гоненья грозные мне вновь,
Пускай мне дружба изменила,
Как изменяла мне любовь,
В моём изгнанье позабуду
Несправедливость их обид:
Они ничтожны — если буду
Тобой оправдан, Аристид.
Счастливей всех тот, кто без тревоги ждёт завтрашнего дня: он уверен, что принадлежит сам себе.
Когда бы мыслью стала эта плоть, —
О, как легко, наперекор судьбе,
Я мог бы расстоянье побороть
И в тот же миг перенестись к тебе.
Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везёт, не слезет с облучка.
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошёл! Е*ёна мать!
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.
Вот и ещё в одной я не ошибся...
Не было ещё ни одного великого ума без примеси безумства.
Невозможно помочь человеку улыбнуться солнцу, пока он сам не осознает необходимость этого.