Если вам понадобится подвергнуть молодого человека тяжёлому и мучительному наказанию, возьмите с него слово, что он в течение года будет вести дневник.
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье:
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором,
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
Какое дело нам, страдал ты или нет?
На что нам знать твои волненья,
Надежды глупые первоначальных лет,
Рассудка злые сожаленья?
Жизнь следовало бы начинать стариком, обладая всеми преимуществами старости — положением, опытом, богатством, — и кончать её юношей, который может всем этим так блистательно насладиться. А сейчас мир устроен так, что в юности, когда счёту нет удовольствиям, которые получаешь на один-единственный доллар, у вас этого доллара нет. В старости же у вас есть доллар, но уже нет ничего такого, что хотелось бы на него купить.
Когда мне было четырнадцать, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился двадцать один год, я был изумлён, насколько этот старый человек поумнел за последние семь лет.
В мире был всего один христианин, люди его осудили и казнили.
Лучше быть молодым навозным жуком, чем старой райской птицей.
Трагедия старости не в том, что человек стареет, а в том, что он душой остаётся молодым...
Об этом человеке известно только, что он не сидел в тюрьме, но почему не сидел — неизвестно.
Слова не значат для вас ничего, если вы не выстрадали сами того, что слова эти пытаются выразить.
Увы! зачем она блистает
Минутной, нежной красотой?
Она приметно увядает
Во цвете юности живой...
Увянет! Жизнью молодою
Не долго наслаждаться ей;
Не долго радовать собою
Счастливый круг семьи своей,
Беспечной, милой остротою
Беседы наши оживлять
И тихой, ясною душою
Страдальца душу услаждать…
Спешу в волненье дум тяжёлых,
Сокрыв уныние моё,
Наслушаться речей весёлых
И наглядеться на неё;
Смотрю на все её движенья,
Внимаю каждый звук речей, —
И миг единый разлученья
Ужасен для души моей.
Пируйте же, пока ещё мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто, дальный, сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему...
Кому ж из нас под старость день лицея
Торжествовать придётся одному?
Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой...
Пускай же он с отрадой хоть печальной
Тогда сей день за чашей проведёт,
Как ныне я, затворник ваш опальный,
Его провёл без горя и забот.
Когда рыжие люди занимают высокое положение в обществе, волосы их надо называть каштановыми.
Судьба. Она не наказывает и не мстит, она просто свершается. Демотиватор
Человеку свойственно жить мгновением, он согласится продлить жизнь хоть на десять минут, даже зная наверняка, что в конце его ждёт пытка.
Добрый день, моя юность.
Боже мой, до чего ты прекрасна.
Пожалуйста, принесите мне что-нибудь почитать. Хотя бы почтовую марку.
Франция — страна, где нет ни зимы, ни лета, ни нравственности; в остальном же это чудесный край.
Ты будешь наказан не за свой гнев, ты будешь наказан своим гневом.
Кто муки знал когда-нибудь
И чьи к любви закрылись вежды,
Того от страха и надежды
Вторично не забьётся грудь.
Он любит мрак уединенья.
Он больше не знаком с слезой,
Пред ним исчезли упоенья
Мечты бесплодной и пустой.
Он чувств лишён: так пень лесной,
Постигнут молньей, догорает,
Погас — и скрылся жизни сок,
Он мёртвых ветвей не питает, —
На нём печать оставил рок.
Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он оценивает происходящее.
