При знакомстве я всегда вижу в человеке только хорошее...
При знакомстве я всегда вижу в человеке только хорошее. Пока сам человек не докажет обратное.
При знакомстве я всегда вижу в человеке только хорошее. Пока сам человек не докажет обратное.
Война — это когда за интересы других гибнут совершенно безвинные люди.
Вся военная пропаганда, все крики, ложь и ненависть, исходят всегда от людей, которые на эту войну не пойдут.
Философия — это когда берёшь нечто настолько простое, что об этом, кажется, не стоит и говорить, и приходишь к чему-то настолько парадоксальному, что в это просто невозможно поверить.
Не красота вызывает любовь, а любовь заставляет нас видеть красоту.
Крайности как круги на воде — дальше всего от центра они сходятся.
В этом и есть спасение и казнь человека, что когда он живёт неправильно, он может себя затуманивать, чтобы не видать бедственности своего положения.
Сказала рыба: «Скоро ль поплывём?
В арыке жутко — тесный водоём».
— Вот как зажарят нас, — сказала утка, —
Так всё равно: хоть море будь кругом!
Самое непостижимое в этом мире — это то, что он постижим.
Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но... не правда ли, зло называется злом
Даже там — в добром будущем вашем?
Разорвался у розы подол на ветру.
Соловей наслаждался в саду поутру.
Наслаждайся и ты, ибо роза — мгновенна.
Шепчет юная роза: «Любуйся! Умру».
Близким друзьям, которые её посещали, Раневская иногда предлагала посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист.
— И что же здесь изображено? — интересуются зрители.
— Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море.
— И где же здесь море?
— Оно уже позади.
— А где евреи?
— Они уже перешли через море.
— Где же тогда египтяне?
— А вот они-то скоро появятся! Ждите!
Быть опровергнутым — этого опасаться нечего; опасаться следует другого — быть непонятым.
Я серьёзно убеждён, что миром правят совсем сумасшедшие.
Каждый живёт, как хочет, и расплачивается за это сам.