Близится наше время. Люди уже расселись...
Близится наше время.
Люди уже расселись.
Мы умрём на арене.
Людям хочется зрелищ.
Близится наше время.
Люди уже расселись.
Мы умрём на арене.
Людям хочется зрелищ.
Отдельный человек слаб, как покинутый Робинзон; лишь в сообществе с другими он может сделать многое.
С Россией всегда так: любуешься и плачешь, а присмотришься к тому, чем любуешься, так и вырвать может.
Если человек говорит, что он ничего не понимает в людях, значит, он что-то начал в них понимать.
История человечества превращается в гонку между образованием и катастрофой.
Не судите других за их убеждения. Мы не можем осуждать мечты других. Чтобы идти с верой по своему собственному пути, незачем доказывать, что путь другого ошибочен.
Нам следует твёрдо помнить, что «сегодня» бывает только один раз и никогда уже не повторится. Мы же воображаем, что оно возвратится завтра же; однако «завтра» — это уже другой день, который наступает тоже лишь один раз. Мы забываем, что каждый день — интегральная, незаменимая часть жизни.
Мы лучше ценили бы настоящее и больше наслаждались бы им, если бы в те хорошие дни, когда мы здоровы, сознавали бы, как во время болезни или в беде, всякий час, когда мы не страдали и не терпели, казался нам бесконечно радостным, чем-то вроде потерянного рая или встреченного друга. Но мы проживаем хорошие дни, не замечая их; лишь когда наступают тяжёлые времена, мы жаждем вернуть их и становимся вдвойне несчастными. Мы пропускаем с кислым лицом тысячи весёлых и приятных часов, не наслаждаясь ими, чтобы потом в дни горя с тщетной грустью вздыхать по ним. Следует по достоинству оценить сносное настоящее, хотя бы самое обыденное, которое мы обычно равнодушно пропускаем мимо себя и даже стараемся отбыть как можно скорее. Не надо забывать, что настоящее сейчас же отходит в область прошлого, где оно, освещённое сиянием вечности, сохраняется нашей памятью, и когда эта последняя в тяжёлый час снимет завесу, мы искренне будем жалеть о его невозвратности.
Да не о том думай, что спросили, а о том — для чего? Догадаешься — для чего, тогда и поймёшь, как надо ответить.
Кто усовершенствовался, тот не может верить тому, чтобы это усовершенствование кончилось.
У мудрого познание не сокрушит веры в величие мира и целесообразность его законов, которые так хорошо чувствуют поэты и художники. Глупец лишится вообще всякой веры и скатится в чёрную яму бессмысленного животного существования.
Слова нам нужны, чтобы прятать наши мысли.