Смеялась роза: «Милый ветерок...»
Смеялась роза: «Милый ветерок
Сорвал мой шёлк, раскрыл мой кошелёк,
И всю казну тычинок золотую,
Смотрите, — вольно кинул на песок».
Смеялась роза: «Милый ветерок
Сорвал мой шёлк, раскрыл мой кошелёк,
И всю казну тычинок золотую,
Смотрите, — вольно кинул на песок».
Дёргается глаз? Не волнуйтесь. Это ваша крыша включила поворотник и показывает, в какую именно сторону она поехала.
Нас опрокинутый, как чаша, небосвод
Гнетёт невзгодами и тьмой лихих забот.
На дружбу кувшина и чаши полюбуйся:
Они целуются, хоть кровь меж них течёт.
Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъярённым зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъярённого зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нём. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он всё держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна чёрная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают её. Вот-вот сам собой обломится и оборвётся куст, и он упадёт в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли мёда, достаёт их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждёт дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мёд, который прежде утешал меня; но этот мёд уже не радует меня, а белая и чёрная мышь — день и ночь — подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мёд уже не сладок мне. Я вижу одно — неизбежного дракона и мышей, — и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда.
Нужны новые уши для новой музыки.
Любовь к себе — это начало романа, который длится всю жизнь.
Нет, ни в шахматы, ни в теннис...
То, во что с тобой играю,
Называют по-другому,
Если нужно называть...
Ни разлукой, ни свиданьем...
Ни беседой, ни молчаньем...
И от этого немного
Холодеет кровь твоя.
Кошка, раз усевшаяся на горячую плиту, больше не будет садиться на горячую плиту. И на холодную тоже.
Знаю по своему опыту, что чем меньше информации получает твой мозг, тем сильнее работает воображение.
Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои».
— Прелесть! — передавала услышанное Раневская. После глубокого вздоха последовало продолжение: — Но боюсь, что мальчик всё же полный идиот.
Кто хочет достигнуть великого, тот должен ограничивать себя. Кто же, напротив, хочет всего, тот на самом деле ничего не хочет и ничего не достигнет.