Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе...
Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это — чистый спирт!
Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это — чистый спирт!
Почему он называет шизофрению болезнью? Разве нельзя было бы с таким же успехом считать её особым видом душевного богатства? Разве в самом нормальном человеке не сидит с десяток личностей? И не в том ли разница только и состоит, что здоровый в себе их подавляет, а больной выпускает на свободу? И кого в данном случае считать больным?
Я попросил Её рассказать мне о радости, а Она просто улыбнулась мне...
я попросил Её рассказать мне о Любви, а Она просто обняла меня...
я попросил Её рассказать мне о счастье, а Она просто рассмеялась...
я попросил Её рассказать мне о Боге, а Она просто закрыла мне глаза ладонями...
я попросил Её рассказать мне, где живут Радость, Счастье, Любовь и Бог, а Она просто протянула мне зеркало...
я попросил Её рассказать мне в чём смысл жизни,
и тогда Она просто исчезла...
и тогда я снова попросил Её рассказать мне о Любви...
Что говорить, с большой охотой
Мы провели наш выходной!
Не повезло нам лишь с погодой,
Людьми, эпохой и страной...
Когда весной разбитый лёд
Рекой взволнованной идёт,
Когда среди лугов местами
Чернеет голая земля,
И мгла ложится облаками
На полуюные поля,
Мечтанье злое грусть лелеет
В душе неопытной моей;
Гляжу, природа молодеет,
Не молодеть лишь только ей;
Ланит спокойных пламень алый
С собою время уведёт,
И тот, кто так страдал, бывало,
Любви к ней в сердце не найдёт.
Назвался груздем — полезай в кузов.
Когда человек отнёс все страдания и муки в ад, для неба не осталось ничего, кроме скуки.
У каждого народа своё собственное лицемерие, которое он называет своими добродетелями. Лучшего, что в нас есть, мы не знаем — его нельзя узнать.
Так много камней брошено в меня,
Что ни один из них уже не страшен.