Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда...
Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.
Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.
Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.
Нет на земле живого существа
Столь жёсткого, крутого, адски злого,
Чтоб не могла хотя б на час один
В нём музыка свершить переворота.
Кто музыки не носит сам в себе,
Кто холоден к гармонии прелестной,
Тот может быть изменником, лгуном,
Грабителем, души его движенья
Темны, как ночь, и, как Эреб, черна
Его приязнь. Такому человеку
Не доверяй.
Женщины не могут хранить тайны, но ни одна из них не разболтает то, что у неё на сердце.
Лучше обед без аппетита, чем аппетит без обеда.
Каждый ребёнок рождается со сжатыми кулаками, веря, что он несёт сокровище — а его кулаки пусты. И все умирают с открытыми ладонями. Всё, чем вы пользуетесь — принадлежит миру. И придёт день, когда вы будете должны оставить здесь всё, вы ничего не в силах взять с собой.
Любой мираж душе угоден,
Любой иллюзии глоток...
Мой пёс гордится, что свободен,
Держа в зубах свой поводок.
Умолк простивший мне грехи.
Лиловый сумрак гасит свечи,
И тёмная епитрахиль
Накрыла голову и плечи.
Не тот ли голос: «Дева! встань...»
Удары сердца чаще, чаще,
Прикосновение сквозь ткань
Руки, рассеянно крестящей.
Если я скрою свою тайну, она — моя пленница; если я её выпущу, я — её пленник.
В доме, полном людей, легче всего почувствовать себя одиноким.