Что бы ни говорили пессимисты, Земля всё же...
Что бы ни говорили пессимисты, Земля всё же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.
Что бы ни говорили пессимисты, Земля всё же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.
Пути добра с путями зла
Так перепутались веками,
Что и чистейшие дела
Творят грязнейшими руками.
Днём будьте гусеницей, а вечером — бабочкой. Нет ничего удобнее, чем облик гусеницы, и ничей облик не подходит для любви больше, чем облик бабочки. Женщине нужны платья ползучие и платья летающие. Бабочка не ходит на рынок, а гусеница не ездит на бал.
Благородный муж в душе безмятежен. Низкий человек всегда озабочен.
Как можешь ты судить о том, чего не знаешь?..
Пусть буду я сто лет гореть в огне,
Не страшен ад, приснившийся во сне,
Мне страшен хор невежд неблагодарных.
Беседа с ними хуже смерти мне.
Откуда ни возьмись —
как резкий взмах —
Божественная высь
в твоих словах —
как отповедь, верней,
как зов: «за мной!» —
над нежностью моей,
моей, земной.
Куда же мне? На звук!
За речь. За взгляд.
За жизнь. За пальцы рук.
За рай. За ад.
И, тень свою губя
(не так ли?), хоть
за самого себя.
Верней, за плоть.
За сдержанность, запал,
всю боль — верней,
всю лестницу из шпал,
стремянку дней
восставив — поднимусь!
(Не тело — пуст!)
Как эхо, я коснусь
и стоп, и уст.
Звучи же! Меж ветвей,
в глуши, в лесу,
здесь, в памяти твоей,
в любви, внизу
постичь — на самом дне!
не по плечу:
нисходишь ли ко мне,
иль я лечу.
От хворей много на земле мученья,
Но мир воюет с ними сотни лет.
Теперь от всех болезней есть леченье,
И лишь с одной бедой всегда мученье —
От глупости, увы, лекарства нет.
Надо непременно встряхивать себя физически, чтобы быть здоровым нравственно.
Учитесь у вчера, живите сегодня, надейтесь на завтра. Главное — не прекращать задавать вопросы... Никогда не теряйте священной любознательности.