Долгим взглядом твоим истомлённая...
Долгим взглядом твоим истомлённая,
И сама научилась томить.
Из ребра твоего сотворённая,
Как могу я тебя не любить?
Долгим взглядом твоим истомлённая,
И сама научилась томить.
Из ребра твоего сотворённая,
Как могу я тебя не любить?
Не смеялась и не пела,
Целый день молчала.
Я всего с тобой хотела
С самого начала.
Беззаботной первой ссоры,
Полной светлых бредней,
И безмолвной, чёрствой, скорой,
Трапезы последней.
Муж и жена любили гостей, потому что без гостей ссорились.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдём без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
Гремит гром не из тучи, а из навозной кучи.
За обидчивостью кроется сознание собственной неполноценности, за сентиментальностью — жестокость.
Всех ждёт небытие. Ты мог исчезнуть,
Ещё ты существуешь — весел будь!
Успех вызывает зависть. Это ранит, когда тебя не понимают. И вне зависимости от того, как бы ты ни пытался добиться понимания, всё равно найдутся те, кто будет тебя осуждать.
Мода — это форма безобразия, настолько невыносимого, что мы вынуждены изменять её каждые полгода.
Идёт Волк по лесу, видит: сидит заяц без ушей. Волк:
— Ты это чего?
— Да вот от армии закосил — уши обрезал — меня и комиссовали.
— Блин, так мне тоже повестка пришла!
— Ну, серый, уши у тебя маленькие, придётся хвост обрезать.
Обрезали хвост волку, его тоже комиссовали. Сидят вдвоём празднуют отмаз от армии. Идёт Медведь:
— Чего это вы? Один без ушей, другой без хвоста?
— Так мы от армии закосили!
— Э, блин, так мне тоже надо!
Посмотрели они на медведя и говорят:
— Уши маленькие, хвост тоже, придётся яйца резать!
— Да вы что?!
— Ну, тогда, Миша, шуруй в армию!
Медведь подумал и решил:
— Ладно, режьте!
Отрезали Мишке его достоинство, пошёл он на медкомиссию. Возвращается грустный-грустный, весь в слезах, в лапе держит заключение. Заяц взял у него заключение и читает: «Не годен. Плоскостопие».