Что войны, что чума? — конец им виден скорый...
Что войны, что чума? — конец им виден скорый,
Им приговор почти произнесён.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был бегом времени когда-то наречён?
Что войны, что чума? — конец им виден скорый,
Им приговор почти произнесён.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был бегом времени когда-то наречён?
За всё, за всё тебя благодарю я:
За тайные мучения страстей,
За горечь слёз, отраву поцелуя,
За месть врагов и клевету друзей;
За жар души, растраченный в пустыне,
За всё, чем я обманут в жизни был...
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я ещё благодарил.
Одно слово освобождает нас от всех тяжестей и болей жизни: это слово — любовь.
Женщина всё прощает, но никогда ничего не забывает.
Если я лгу, я оскорбляю себя в большей мере, чем того, о ком солгал.
Жизнь создаётся медленно и трудно, а разрушается быстро и легко.
Любовь должна быть такого качества, чтобы она приносила свободу, не новые цепи; любовь даёт тебе крылья и поддерживает в том, чтобы летать как можно выше.
Но я лучше выпью зелье с отравою,
И над собою что-нибудь сделаю —
Но свою неправую правую
Я не сменю на правую левую!
Маленький, да удаленький.
Искренность — мать правды и вывеска честного человека.
Вышел я на Улицу Улиц...
Город, Лето, Родство!
И собаки переглянулись:
А не облаять ли нам его?..
...Когда люля-кебаб я доедал,
Как славно, что никто не пострадал!
Что из того, что ты уже любила,
Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
Всё это до меня когда-то было,
Когда-то было в прошлом, не теперь.
Мы словно жизнью зажили второю,
Вторым дыханьем, песнею второй.
Ты счастлива, тебе светло со мною,
Как мне тепло и радостно с тобой.
Но почему же всё-таки бывает,
Что незаметно, изредка, тайком
Вдруг словно тень на сердце набегает
И остро-остро колет холодком...
О нет, я превосходно понимаю,
Что ты со мною встретилась любя.
И всё-таки я где-то ощущаю,
Что, может быть, порою открываю
То, что уже открыто для тебя.
То вдруг умело галстук мне завяжешь,
Уверенной ли шуткой рассмешишь,
Намёком ли без слов о чём-то скажешь
Иль кулинарным чудом удивишь.
Да, это мне и дорого и мило,
И всё-таки покажется порой,
Что всё это уже, наверно, было,
Почти вот так же, только не со мной.
А как душа порой кричать готова,
Когда в минуту ласки, как во сне,
Ты вдруг шепнёшь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.
Вот так же точно, может быть, порою
Нет-нет и твой вдруг потемнеет взгляд,
Хоть ясно, что и я перед тобою
Ни в чём былом отнюдь не виноват.
Когда любовь врывается вторая
В наш мир, горя, кружа и торопя,
Мы в ней не только радость открываем,
Мы всё-таки в ней что-то повторяем,
Порой скрывая это от себя.
И даже говорим себе нередко,
Что первая была не так сильна,
И зелена, как тоненькая ветка,
И чуть наивна, и чуть-чуть смешна...
И целый век себе не признаёмся,
Что, повстречавшись с новою, другой,
Какой-то частью всё же остаёмся
С ней, самой первой, чистой и смешной.
Двух равных песен в мире не бывает,
И сколько б звёзд ни поманило вновь,
Но лишь одна волшебством обладает,
И, как ни хороша порой вторая,
Всё ж берегите первую любовь!
Утром мажу бутерброд —
Сразу мысль: а как народ?
И икра не лезет в горло,
И компот не льётся в рот!
Ночью встану у окна
И стою всю ночь без сна —
Всё волнуюсь об Расее,
Как там, бедная, она?
Только радостное сердце способно находить удовольствие в добре.
Мне замужем не очень, но живётся...