Тешил — ужас. Грела — вьюга...
Тешил — ужас. Грела — вьюга.
Вёл вдоль смерти — мрак.
Отняты мы друг у друга...
Разве можно так?
Если хочешь — расколдую,
Доброй быть позволь.
Выбирай себе любую,
Но не эту боль.
Тешил — ужас. Грела — вьюга.
Вёл вдоль смерти — мрак.
Отняты мы друг у друга...
Разве можно так?
Если хочешь — расколдую,
Доброй быть позволь.
Выбирай себе любую,
Но не эту боль.
Пусть же в сердце твоём,
Как рыба, бьётся живьём
И трепещет обрывок
Нашей жизни вдвоём.
Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.
Животные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие перед нашим взором призраки наших душ.
Ах, далеко до неба!
Губы — близки во мгле...
— Бог, не суди! — Ты не был
Женщиной на земле!
Смотри же, чтобы жёсткая рука
Седой зимы в саду не побывала,
Пока не соберёшь цветов, пока
Весну не перельёшь в хрусталь фиала.
Как человек, что драгоценный вклад
С лихвой обильной получил обратно,
Себя себе вернуть ты будешь рад
С законной прибылью десятикратной.
Ты будешь жить на свете десять раз,
Десятикратно в детях повторённый,
И вправе будешь в свой последний час
Торжествовать над смертью покорённой.
Ты слишком щедро одарён судьбой,
Чтоб совершенство умерло с тобой.
В любом из нас спит гений. И с каждым днём всё крепче.
Я в фольклоре нашёл враньё:
Нам пословицы нагло врут,
Будто годы берут своё...
Это наше они берут!
Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.
Вот она истинная свобода — обладать тем, что тебе дороже всего, но не владеть этим.
Ничто нельзя произнести столь точно, чтобы оно не было ложно истолковано.
Небывалая осень построила купол высокий,
Был приказ облакам этот купол собой не темнить.
И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,
А куда провалились студёные, влажные дни?..
Изумрудною стала вода замутнённых каналов,
И крапива запахла, как розы, но только сильней,
Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,
Их запомнили все мы до конца наших дней.
Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник,
И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,
Что казалось — сейчас забелеет прозрачный подснежник...
Вот когда подошёл ты, спокойный, к крыльцу моему.