Каждый ребёнок в какой-то мере гений, и каждый гений...

Каждое дитя до некоторой степени гений и каждый гений до некоторой степени дитя.

Артур Шопенгауэр

Поистине, каждое дитя — в определённой мере гений, и каждый гений — в определённой мере дитя.

Артур Шопенгауэр

Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гёте творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружавшем их действительном мире и если бы им было в нём хорошо, и их желания исполнялись? Только после того, как у нас возникает в известной мере разлад с действительным миром и недовольство им, мы обращаемся за удовлетворением к миру мысли.

Артур Шопенгауэр

Мысли выдающихся умов не переносят фильтрации через ординарную голову.

Артур Шопенгауэр

Что касается людей, выдающегося ума, то вполне естественно, что эти истинные воспитатели человечества питают не больше склонности к тому, чтобы вступить в общение с другими, чем педагог к тому, чтобы вмешаться в шумную игру детей. Ведь они, рождённые для того, чтобы направить мир чрез море лжи к истине и вывести его из глубокой пропасти дикости и пошлости — на свет, к высокой культуре и благородству, — они, хотя и живут среди людей, однако, всё же не принадлежат, в сущности к их обществу и потому уже с юности сознают себя значительно отличающимися от них существами; впрочем, вполне ясное сознание этого слагается не сразу, а с годами.

Артур Шопенгауэр

Талант попадёт в цели, в которые никто попасть не может, а гений — в цели, которые никто не видит.

Артур Шопенгауэр

Гениальный человек не есть только моральное существо, каким бывают обыкновенные люди; напротив он носитель интеллекта многих веков и целого мира. Он поэтому живёт больше ради других, чем ради себя.

Артур Шопенгауэр

Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.

Артур Шопенгауэр

Учёные — это те, которые начитались книг; но мыслители, гении, просветители мира и двигатели человечества — это те, которые читали непосредственно в книге вселенной.

Артур Шопенгауэр

Талантливый человек думает быстрее и правильнее других, гениальный же человек видит другой мир, чем все остальные.

Артур Шопенгауэр

Люди уподобляются детям в том отношении, что, если им спускать, они становятся непослушными.

Артур Шопенгауэр

В практической жизни от гения проку не больше, чем от телескопа в театре.

Артур Шопенгауэр

Талант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений — на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других.

Артур Шопенгауэр

Как животные лучше исполняют некоторые службы, чем люди, например отыскивание дороги или утерянной вещи и т. п., так и обыкновенный человек бывает способнее и полезнее в обыденных случаях жизни, чем величайший гений. И далее, как животные никогда собственно не делают глупостей, так и средний человек гораздо меньше делает их, нежели гений.

Артур Шопенгауэр

Индивидуум ничего не мог бы узнать о сущности мира, данного ему лишь как представление, если бы ему не было свойственно познавание, с помощью которого он узнает, что Вселенная, бесконечно малую часть коей он сам составляет, одинакова по качеству с этой малой частью, близко известной ему как его внутренний мир. Таким образом, его собственное я даёт ему ключ к разгадке мира.

Артур Шопенгауэр

На всё свои законы есть:
Вот, например, у нас уж исстари ведётся,
Что по отцу и сыну честь;

Александр Грибоедов

Лучше обнаруживать свой ум в молчании, нежели в разговорах.

Артур Шопенгауэр

Чужих детей не бывает. Демотиватор

Ставить кому-либо памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.

Артур Шопенгауэр

В избушке позднею порою
Славянка юная сидит.
Вдали багровой полосою
На небе зарево горит...
И, люльку детскую качая,
Поёт славянка молодая…

«Не плачь, не плачь! иль сердцем чуешь,
Дитя, ты близкую беду!..
О, полно, рано ты тоскуешь:
Я от тебя не отойду.
Скорее мужа я утрачу.
Дитя, не плачь! и я заплачу!

Отец твой стал за честь и бога
В ряду бойцов против татар,
Кровавый след ему дорога,
Его булат блестит, как жар.
Взгляни, там зарево краснеет:
То битва семя смерти сеет.

Как рада я, что ты не в силах
Понять опасности своей,
Не плачут дети на могилах;
Им чужд и стыд и страх цепей;
Их жребий зависти достоин...»
Вдруг шум — и в двери входит воин.

Брада в крови, избиты латы.
«Свершилось!- восклицает он, —
Свершилось! торжествуй, проклятый...
Наш милый край порабощён,
Татар мечи не удержали —
Орда взяла, и наши пали».

И он упал — и умирает
Кровавой смертию бойца.
Жена ребёнка поднимает
Над бледной головой отца:
«Смотри, как умирают люди,
И мстить учись у женской груди!..»

Михаил Лермонтов