Человеческую жизнь нельзя, в сущности, назвать ни длинной...
Человеческую жизнь нельзя, в сущности, назвать ни длинной, ни короткой, так как, в сущности, она именно и служит масштабом, которым мы измеряем все остальные сроки.
Человеческую жизнь нельзя, в сущности, назвать ни длинной, ни короткой, так как, в сущности, она именно и служит масштабом, которым мы измеряем все остальные сроки.
В разгар ненависти я обнаружил, что внутри меня — непобедимая любовь.
В разгар слёз я обнаружил, что внутри меня — непобедимая улыбка.
Я разгар хаоса я обнаружил, что внутри меня — непобедимое спокойствие.
В разгар зимы я обнаружил, что внутри меня — непобедимое лето.
И это доставляет мне счастье, ибо доказывает, что, как бы сильно не давил на меня мир, есть что-то ещё сильнее — ещё лучше — что отталкивает это назад.
Болезнью жизни, скукой болен.
Услышать молчание в ответ — самое болезненное для женщины. Лучше пусть он скажет, что разлюбил. Лучше пусть оттолкнёт обидным словом и прокричит: «Я устал от твоей любви!» Всё что угодно, только не молчание. Оно убивает.
О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовёшь,
И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь твёрд в удаче и в несчастье,
Которым в сущности цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твоё в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова —
Без прежних сил — возобновлять свой труд.
И если ты способен всё, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Всё проиграть и вновь начать сначала,
Не пожалев того, что приобрёл,
И если можешь, сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперёд нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: «держись!»
И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не клонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, —
Земля — твоё, мой мальчик, достоянье,
И более того, ты — человек!
Писать надо так, чтобы слова рвались, как патроны в костре.
О небо, к подлецам щедра твоя рука:
Им — бани, мельницы и воды арыка;
А кто душою чист, тому лишь корка хлеба.
Такое небо — тьфу! — не стоит и плевка.
Ничто великое в мире не совершается без страсти.
Земля, природы мать, — её же и могила:
Что породила, то и схоронила.
Мы никогда не получим то, чего мы хотим, пока не будем благодарны за то, что имеем.
Многих женщин в парчу, жемчуга одевал,
Но не мог я найти среди них идеал.
Я спросил мудреца: — Что же есть совершенство?
— Та, что рядом с тобою! — Он мне сказал.