Желанья!... Что пользы напрасно и вечно желать?..
Желанья!... Что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят — все лучшие годы!
Желанья!... Что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят — все лучшие годы!
Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее...
Тебя, о Смерть, тебя зову я, утомлённый.
Устал я видеть честь поверженной во прах,
Заслугу — в рубище, невинность — осквернённой,
И верность - преданной, и истину — в цепях,
Глупцов — гордящихся лавровыми венками,
И обесславленных, опальных мудрецов,
И дивный дар небес — осмеянный слепцами,
И злое торжество пустых клеветников,
Искусство, робкое пред деспотизмом власти,
Безумье жалкое надменного чела,
И силу золота, и гибельные страсти,
И Благо — пленником у властелина Зла.
Усталый, я искал бы вечного покоя,
Когда бы смертный час не разлучал с тобою.
Как в воде перед лицом — отражение лица, так и сердце одного человека отражается в сердце другого.
Ах, вы не спонсор?! Положите вилку!..
Что далее. А далее — зима.
Пока пишу, остывшие дома
на кухнях заворачивают кран,
прокладывают вату между рам,
теперь ты домосед и звездочёт,
октябрьский воздух в форточку течёт,
к зиме, к зиме всё движется в умах,
и я гляжу, как за церковным садом
железо крыш на выцветших домах
волнуется, готовясь к снегопадам.
Сухое левантинское лицо,
упрятанное оспинками в бачки,
когда он ищет сигарету в пачке,
на безымянном тусклое кольцо
внезапно преломляет двести ватт,
и мой хрусталик вспышки не выносит;
я жмурюсь — и тогда он произносит,
глотая дым при этом, «виноват».
Январь в Крыму. На черноморский брег
зима приходит как бы для забавы:
не в состояньи удержаться снег
на лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
ихтиозавры грязные на рейде,
и прелых лавров слышен аромат.
«Налить вам этой мерзости?» «Налейте».
Итак — улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
даёт круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой заполненной фелюги.
Квадрат окна. В горшках — желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо...
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.
Красота нужна нам, чтобы нас любили мужчины; а глупость — чтобы мы любили мужчин.
Счастлив тот, кто открывает в себе внутреннее богатство.
Мы — невозможность в невозможной Вселенной.
Сон — это малая мистерия смерти, сон есть первое посвящение в смерть.