Из всех воров дураки самые вредные...
Из всех воров дураки самые вредные: они одновременно похищают у нас время и настроение.
Из всех воров дураки самые вредные: они одновременно похищают у нас время и настроение.
Кто малого не может, тому и большее невозможно.
Те, кто танцевали, казались безумцами тому, кто не мог услышать музыку.
Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном.
Видел вчера в магазине водку с прикреплённой к горлышку пачкой орешков. Это, видимо, для того чтобы потом с белочкой договориться, если придёт!
Ты жива ещё моя старушка?
Жив и я, хотя и подустал.
Зарифмую, впрочем нет, не нужно,
Я тебя и так зарифмовал.
Утро. Замурован я в диване,
Я пишу стихи на простыне,
Словно бы весенней гулкой ранью
Проскакали лошади по мне.
Знаю, для тебя любовь находка,
Но зачем так громко, долго так,
По всему Тверскому околотку
Будут говорить, что я — маньяк.
Не жалею, не зову, не плачу,
Не могу, не в силах, не хочу.
Я и сам достаточно горячий,
Но тебе давно пора к врачу.
Год пройдёт, у нас родятся дети.
Тьфу, тьфу, тьфу, похожи на меня.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, коронками звеня.
Хочется мне как-то подытожить,
Всё, что я тут пережил за ночь.
Кто любил — любить, наверное, сможет.
Кто тебя — тому уж не помочь.
Благословляю Вас на все четыре стороны!
Крылья — свобода, только когда раскрыты в полёте, за спиной они — тяжесть.
Всё, что пережито, можно перешагнуть; то, что подавлено, перешагнуть невозможно.
Каждому будет дано по его вере.
Посвятивший себя суете и не посвятивший себя размышлению, забывший цель, цепляющийся за удовольствие завидует самоуглублённому.
Я, наконец-то, понял, что мешало...
Весы качнулись. Молвить не греша,
ты спятила от жадности, Параша.
Такое что-то на душу, спеша
разбогатеть, взяла из ералаша,
что тотчас поплыла моя душа
наверх, как незагруженная чаша.
Отшельник без вещей и с багажом
пушинка и по форме и по смыслу,
коль двое на постель да нагишом
взойдут, скроив физиономью кислу;
и, хоть живёшь ты выше этажом,
неможно не задраться коромыслу.
Параша, равновесию вредит
не только ненормальный аппетит,
но самое стремленье к равновесью,
что видно и в стараниях блудниц,
в запорах, и в стирании границ
намеренном меж городом и весью.
Параша, ты отныне далека.
Возносит тяготение к прелюбам.
И так как мне мешают облака,
рукой дындып сложимши перед клювом,
не покажу вам с другом кулака
и ангелов своих не покажу вам.
Прощай, Параша! Выключив часы
здесь наверху, как истинный сиделец
я забываю все твои красы,
которым я отныне не владелец,
и зрю вблизи полнощные Весы,
под коими родился наш младенец.
Немногим людям дано постичь, что такое смерть; в большинстве случаев на неё идут не по обдуманному намерению, а по глупости и по заведённому обычаю, и люди чаще всего умирают потому, что не могут воспротивиться смерти.
Женщина приходит к попу:
— Святой отец, я согрешила.
— Что случилось, дитя моё?
— Я назвала мужчину... сукой.
— За что?!
— Он... взял меня за руку.
— Как, вот так?..
— Да...
— Но это не повод называть мужчину сукой.
— Да, но потом он обнял меня.
— Как, вот так?
— Да, вот так.
— Но это не повод называть мужчину сукой.
— Да, но потом он меня поцеловал.
— Как, вот так?
— Да, вот так.
— Но это не повод называть мужчину сукой.
— Да, но потом он меня раздел.
— Как, вот так?
— Да, вот так.
— Но это не повод называть мужчину сукой.
— Да, но потом он вставил мне свою штучку...
— Как, вот так?
— Да, вот так.
— Но это не повод называть мужчину сукой.
— Да, но потом он сказал, что у него спид.
— Вот сука!!!
Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но... не правда ли, зло называется злом
Даже там — в добром будущем вашем?