То, что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь...
То, что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь.
То, что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь.
Скорбь безгранична, радость имеет пределы.
Разбойник требует: кошелек — или жизнь. Врач отнимает и кошелек, и жизнь.
Наше поколение любило бесплатно и считало в уме.
Семь пятниц на неделе.
Анализы он сдал. Но их вернули...
Прославься в городе — возбудишь озлобленье,
А домоседом стань — возбудишь подозренье.
Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был,
Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенье?
Если живёшь в гармонии с природой, то никогда не будешь беден, если с людским мнением, то никогда не будешь богатым.
Где елей искалеченные руки
Взывали к мщенью — зеленеет ель,
И там, где сердце ныло от разлуки,—
Там мать поёт, качая колыбель.
Ты стала вновь могучей и свободной,
Страна моя!
Но живы навсегда
В сокровищнице памяти народной
Войной испепелённые года.
Для мирной жизни юных поколений,
От Каспия и до полярных льдов,
Как памятники выжженных селений,
Встают громады новых городов.
В истории отсутствует основной признак науки, — субординация познанных фактов; вместо этого она предлагает их простую координацию. Поэтому не существует никакой системы истории, хотя и есть системы всех других наук. Она представляет собою знание, а не науку.
— Корова, ты зачем на дерево лезешь?
— Яблоки поесть.
— Так это-же берёза.
— А они у меня с собой.