Нет ничего страшнее деятельного невежества...
Нет ничего страшнее деятельного невежества.
Нет ничего страшнее деятельного невежества.
Вся сила женщин — в слабостях мужчин.
Идеальный муж — это мужчина, считающий, что у него идеальная жена.
О, Всевышний, когда я теряю надежду, помоги мне вспомнить, что твоя любовь больше, чем моё разочарование, и Твои планы на мою жизнь лучше, чем мои мечты...
И не вздумайте бросать писать стихи. Если они решат, они перестанут к вам приходить сами.
Один человек стал публично оскорблять Омара Хайяма:
— Ты безбожник! Ты пьяница! Чуть ли не вор!
В ответ на это Хайям лишь улыбнулся.
Наблюдавший эту сцену разодетый по последней моде богач в шёлковых шароварах спросил Хайяма:
— Как же ты можешь терпеть подобные оскорбления? Неужели тебе не обидно?
Омар Хайям опять улыбнулся. И сказал:
— Идём со мной.
Человек проследовал за ним в запылённый чулан. Хайям зажёг лучину и стал рыться в сундуке, в котором нашёл совершенно никчёмный дырявый халат. Бросил его богачу и сказал:
— Примерь, это тебе под стать.
Богач поймал халат, осмотрел его и возмутился:
— Зачем мне эти грязные обноски? Я, вроде, прилично одет, а вот ты, наверное, спятил! — и бросил халат обратно.
— Вот видишь, — сказал Хайям, — ты не захотел примерять лохмотья. Точно так же и я не стал примерять те грязные слова, которые мне швырнул тот человек. Обижаться на оскорбления — примерять лохмотья, которые нам швыряют.
Всегда держись середины, оглядываясь на края.
Простите Любви — она нищая!
У ней башмаки нечищены, —
И вовсе без башмаков!
Стояла вчерась на паперти,
Молилася Божьей Матери, —
Ей в дар башмачок сняла.
Другой — на углу, у булочной,
Сняла ребятишкам уличным:
Где милый — узнать — прошёл.
Босая теперь — как ангелы!
Не знает, что ей сафьянные
В раю башмачки стоят.
Красота — это тень гармонии.
Ты не влюбляешься в красивых людей, процесс прямо противоположен.
Когда ты влюбляешься в какого-нибудь человека, этот человек кажется красивым.
Именно любовь вносит идею красоты, а не наоборот.
Для каждого человека ближний — зеркало, из которого смотрят на него его собственные пороки; но человек поступает при этом как собака, которая лает на зеркало в том предположении, что видит там не себя, а другую собаку.
Мы никогда не бываем столь беззащитны, как тогда, когда любим и никогда так безнадёжно несчастны, как тогда, когда теряем объект любви или его любовь.