То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться...
То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на земле. В мире нет силы, которая могла бы гарантировать тебе, что ты проживёшь ещё хотя бы минуту.
То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на земле. В мире нет силы, которая могла бы гарантировать тебе, что ты проживёшь ещё хотя бы минуту.
Воспоминания — вот из-за чего мы стареем. Секрет вечной юности — в умении забывать.
Люблю я пернатых —
Я просто фанат их!..
Ногами человек должен врасти в землю своей родины, но глаза его пусть обозревают весь мир.
Любовь и Смерть, прервав борьбу от века,
Сошлись в таверне, в «Жизни Человека»,
И выпили. Колчаны же — увы!-
Швырнули на побеги муравы,
Сообразив лишь утром — оплошали:
Они же стрелы так перемешали!
И, торопясь, собрать решили вновь
И бытие людское, и любовь.
Но был туман, и спешка без оглядки,
И стрелы разделили в беспорядке,
И много ненавистных, чуждых стрел
Там Смерть заполучила в свой удел,
И много раз Любовь, блуждая рядом,
Брала стрелу, напитанную ядом.
Вот отчего так много в мире зла
И множатся страданья без числа:
Не та и не туда летит стрела.
И часто старый любит, как юнец,
А юного нежданный ждёт конец!
В морозном воздухе растаял лёгкий дым,
И я, печальною свободою томим,
Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне,
Исчезнуть навсегда... Но суждено идти мне
По снежной улице в вечерний этот час —
Собачий слышен лай, и запад не погас,
И попадаются прохожие навстречу.
Не говори со мной — что я тебе отвечу?
Дома новы, но предрассудки стары.
Порадуйтесь, не истребят
Ни годы их, ни моды, ни пожары.
Мама, мы все тяжело больны,
Мама, я знаю, мы все сошли с ума.
Некоторый аскетизм — не такое уж страшное зло, как многим кажется. Человек должен самоограничивать себя. Ведь если дать неограниченную волю в удовлетворении потребностей, человечество вскоре превратится в огромный разноязыкий театр бытовой трагедии.
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнаёт о своём бесправии.
Если бы змей был запретным, Адам и его бы съел.