Не было ещё ни одного великого ума без примеси безумства...
Не было ещё ни одного великого ума без примеси безумства.
Не было ещё ни одного великого ума без примеси безумства.
Не рой яму другому — сам в неё попадёшь.
Ты ли, Путаница-Психея,
Чёрно-белым веером вея,
Наклоняешься надо мной,
Хочешь мне сказать по секрету,
Что уже миновала Лету
И иною дышишь весной.
Не диктуй мне, сама я слышу:
Тёплый ливень упёрся в крышу,
Шепоточек слышу в плюще.
Кто-то маленький жить собрался,
Зеленел, пушился, старался
Завтра в новом блеснуть плаще.
Сплю — она одна надо мною.
Ту, что люди зовут весною,
Одиночеством я зову.
Сплю — мне снится молодость наша,
Та, его миновавшая чаша;
Я её тебе наяву,
Если хочешь, отдам на память,
Словно в глине чистое пламя
Иль подснежник в могильном рву.
Ты угадал: моя любовь такая,
Что даже ты не мог её убить.
Мой конёк... А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают — разве когда спят. Попрёк, намёк и упрёк.
Тобой пленяться издали
Моё всё зрение готово,
Но слышать боже сохрани
Мне от тебя одно хоть слово.
Иль смех иль страх в душе моей
Заменит сладкое мечтанье,
И глупый смысл твоих речей
Оледенит очарованье...
Так смерть красна издалека;
Пускай она летит стрелою.
За ней я следую пока;
Лишь только б не она за мною...
За ней я всюду полечу,
И наслажуся в созерцанье.
Но сам привлечь её вниманье
Ни за полмира не хочу.
Была такая восточная поэма, я её сам не читал, слышал только. Про то, как тридцать птиц полетели искать своего короля Семурга, прошли через много разных испытаний, а в самом конце узнали, что слово «Семург» означает «тридцать птиц».
Гнев — кратковременное безумие.
Всякий раз, как мне кажется, что я постиг мир до самых глубин, он меня потрясает своей простотой.
Сердце у неё было очень любящее и мягкое: жизнь её скоро перемолола.
Не слушайте тех, кто говорит дурно о других и хорошо о вас.