Честь более принадлежит тому, кто ею наделяет, чем тому, кого ею наделяют...
Честь более принадлежит тому, кто ею наделяет, чем тому, кого ею наделяют.
Честь более принадлежит тому, кто ею наделяет, чем тому, кого ею наделяют.
Бог дал каждому народу пророка, говорящего на его собственном языке.
И вот тут без всякого предупреждения его настигает последний враг: Старость! Это самый жестокий враг, которого нельзя победить, можно лишь оттянуть своё поражение.
Это пора, когда человек избавился от страхов, от безудержной и ненасытной ясности, пора, когда вся его сила в его распоряжении, но и пора, когда им овладевает неодолимое желание отдохнуть, лечь, забыться. Если он даст ему волю, если он убаюкает себя усталостью, то упустит свою последнюю схватку, и подкравшийся враг сразит его, превратив в старое ничтожное существо. Желание отступить затмит его ясность, перечеркнёт всю его силу и всё его знание.
Но если человек стряхнёт усталость и проживёт свою судьбу до конца, тогда его в самом деле можно назвать человеком знания, пусть ненадолго, пусть лишь на тот краткий миг, когда ему удастся отогнать последнего и непобедимого врага. Одного лишь этого мгновения ясности, силы и знания уже достаточно.
Нет хороших друзей. Нет плохих друзей. Есть только люди, с которыми ты хочешь быть, с которыми тебе нужно быть, которые поселились в твоём сердце.
Снимаю. Порчу.
Россия воистину великая и необъяснимая страна: все воруют — страна богатеет; в драке не помогут — в войне победят...
Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один.
Тонкой душе тягостно сознавать, что кто-нибудь обязан ей благодарностью; грубой душе — сознавать себя обязанной кому-либо.
Пробуя на вкус, не думай о том, что считается вкусным.
Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно — много — двух. Нечеловечески — всегда одного...
Ты говоришь, что счастье невозможно,
Препятствий тьма и всё ужасно сложно.
А я считаю: если б мы любили,
То все преграды даже б и не всплыли.